— Сильная воля. Вырвись, — пробормотала она. — Убей Иземида.
— И быть самому немедленно убитым преданными ему людьми? В любом случае это случится на закате.
— Трусливый пес.
— Ты восхитительно прекрасна. — Сайрион сделал паузу. — Поразительно обаятельна… Упоительна…
— Я прокляну тебя, — перебила она. — Мы найдем твою могилу и оскверним ее.
— Ах.
— Тогда сдохни, — бросила она, собираясь уходить.
— Только один вопрос, — сказал он, и она остановилась. — Будет ли твой брат, царь Каруил-Изем, наблюдать за моей смертью?
— Он обязан. Это их закон. И ты это знаешь.
— Тогда следуй за ним, — выдохнул Сайрион, снова обвиснув в своих путах.
Она сразу же насторожилась. Схватив его за руку, она впилась когтями в обнаженную безупречную кожу и твердые мышцы под ней.
— Это еще зачем?
— Ради бога, — прошептал Сайрион, — поцарапай или ударь меня. За тобой наблюдают пять человек.
Она яростно зарычала:
— Я увижу, как ты захлебнешься в своей крови. Это утолит мой голод, даже если я не смогу ее выпить.
К ее пущей ярости, он даже не вздрогнул, когда ее ногти впились ему в грудь. Затем, спрятав стеклянную чашу, она убежала.
КОГДА ПЕРВАЯ ПРОХЛАДА спустилась с раскаленного докрасна закатного неба, связанный человек посмотрел вверх, затем снова опустил позолоченную голову. К благословенной прохладе присоединился звон колокола, возвещавший о его смерти.
Вместе с тенями пришли его палачи.
Они отвязали его, все еще связанного, от столба и потащили прочь из становища. Взоры женщин, раньше таявшие при его виде, теперь застыли и стали подобны тем камням, которые они бросали в него днем. Хотя им было разрешено мучить его, они не увидят, как он умирает. У него не было никаких шансов. Вероятно, они представляли себе, как это будет: довольно неприятная судьба, предопределенная обычаем.
Большинство мужчин покинули становище. Они двигались, как извивающееся черное стадо, следуя за своим пастухом. Каруил-Изем ехал на своем коне, рядом с ним шагал Иземид, гордый сын, радующийся тому, что спас своего царя и отца от убийцы.
Когда они достигли выбранного места, в красном воздухе повисли первые звезды. Это место было похоже на любое другое — просто песок под закатным солнцем.
Мужчины образовали широкий круг, в центр которого провели Сайриона. В основном он шел сам. Иногда он падал, и ему помогали подняться на ноги кулаки и обувь его конвоиров. Столб тоже принесли, воткнули в песок и снова привязали к нему веревки. Каруил смотрел на это, сидя на коне.
Над пустыней дул ветер. Солнце почти зашло, скоро должна была наступить ночь. А потом — вечная тьма.
Зажгли и расставили по кругу факелы. Им нужно было видеть то, что они станут делать дальше.
Иземид подошел ближе. Он посмотрел на склоненную голову Сайриона и гибкий торс, который, несмотря на все духовные практики, наконец-то начал краснеть на бледно-золотом фоне солнечного загара.
— Ну… — Голос Иземида прозвучал тихо, чтобы услышал только Сайрион. — Надеюсь, ты меня слышишь, изнеженный домашний котик.
— Я слышу тебя, — откликнулся Сайрион.
— Вот и славно, мой домашний котик. Вот и славно.
— Разве тебе никогда не рассказывали эту притчу? — спросил Сайрион. Его собственный голос был прерывистым, но все же Иземид заинтересованно прислушался: — Историю о рыси, которая оказалась среди львов.
— Хочешь рассказать мне сказку про ничтожную рысь? Ну, расскажи.
— И расскажу. Кажется, рысь объяснила львам, что она — редкое животное с необычайно сочным мясом и что только лучшие из них достойны ее съесть. Тогда львы принялись спорить о том, кто из них лучше, а затем приступили к состязаниям и битвам. Никто из них не выжил, поскольку все они были уверены в себе и свирепы. Мораль этой притчи в том, что рысь так и не съели.
— А мораль притчи о тебе в том, что мы не будем драться за тебя, а просто убьем.
Иземид придвинулся еще теснее. Сапфир в его ухе казался каплей сумрака.
— Видишь меня, сказочный мечник? — сказал Иземид. — Взгляни на меня и увидь меня. Помнится, отец нечасто, но красноречиво говорил о тебе. Посмотри, как мы похожи. — И, начиная терять терпение, Иземид схватил Сайриона за челюсть и поднял его лицо, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Что-то было не так, Иземид увидел это сразу. Лицо не выражало ожидаемого отчаяния, а глаза — что случилось с глазами? — Посмотри на меня! — повторил Иземид.
— Сожалею, — сказал Сайрион, — но я не могу.