ГОСТИНИЦА «ОЛИВКОВОЕ ДЕРЕВО» расположилась на склоне холма, в полумиле от старых городских стен. Они добрались до места на повозке, направлявшейся к оливковым рощам, окружавшим постоялый двор со всех сторон.
Ройлант, понимая, что Сайрион легко мог бы пройти это расстояние, радовался, что ему самому не придется этого делать. Как и следовало ожидать, он ошеломленно и несколько мрачно изучал новообретенный объект своих поисков. Сайрион устремил острый, как меч, взгляд в синеву неумолимого неба. Полулежа на каких-то мешках и закинув руки за позолоченную голову, он выглядел по-кошачьи расслабленным. Ройлант уже знал, что, как и кошка, он может изменить позу в мгновение ока.
Он также заметил металлическую полосу, сжимавшую загорелое левое предплечье Сайриона, о которой не упоминалось в рассказах. На треть длины и половину ширины она состояла из странного старого зеленоватого золота, остальная часть была из серебра. Чем больше Ройлант смотрел на нее, тем больше она напоминала ему женский браслет, вставленный в большой браслет, сделанный для мужчины. Значит, более тонкий предмет — это украшение с узкого запястья Сабары?
Побеленная и обманчиво скромная гостиница могла похвастаться тихим внутренним двором, увитым виноградными лозами. Принесли вино, на дне кувшина лежали кристаллы горного льда. Ройлант выпил, собираясь с мыслями. Он потратил столько времени на восклицания о своей настоятельной необходимости найти этого искателя приключений, что теперь ему стало трудно говорить связно. Напротив него сидела сказочно яркая легенда, какими редко бывают легенды во плоти. Тем не менее он был настоящий и — предположительно — являлся человеком.
Сам Сайрион ничем ему не помог в раскрытии этой загадки.
Наконец из тени выскользнула рыжая кошка и, мурлыча, начала тереться об обутые в сапоги ноги Сайриона. Сайрион занялся ей, по-видимому, поглощенный мыслями о судьбе Бердис.
— Я должен признаться, зачем пытался найти вас, — прервал молчание Ройлант.
— Я весь внимание, — откликнулся Сайрион, умильно играя с кошачьими лапками.
— Позвольте мне сначала сказать, что я готов заплатить. Все, что вы пожелаете: монеты, драгоценные камни, другие вещи или услуги. Что угодно. Позвольте мне также сообщить, что моя семья связана с королевским домом. Секретность будет оценена по достоинству.
Сайрион смотрел на него, поглаживая кошку.
— Вы боитесь сами стать персонажем очередной «истории»?
— Возможно. В действительности я хочу сказать, что, хотя ваша помощь мне может снискать одобрение короля Мальбана, я не могу ожидать ее от его величества.
— Вам следовало обратиться к королеве-матери.
— Той, что правит молодым королем, поскольку это только кажется, что король правит городом и королевством Херузала? Если, конечно, печально известные фанатичные Рыцари-Ангелы не правят вместо всех. Да, я знаю эти версии. Я не буду обращать внимания на ваши выводы. В любом случае это дело выходит за рамки управления государством. Видите ли, в двух словах, я имел несчастье вступить в дьявольский брак… — Ройлант замолчал. Сайрион ждал. — Я начну по порядку. С самого начала.
ВСЕ НАЧАЛОСЬ С ЭЛИЗЕТ. Прекрасной кузины Элизет. Началось и, вполне вероятно, закончится.
Жили некогда (как сказал бы священник) три брата из знатного рода Бьюселеров — отец Ройланта и два его дяди. И оба дяди недальновидно позволили вовлечь себя в некий придворный заговор здесь, в Херузале, в котором предыдущий король, отец Мальбана, их уличил. Дело уладили. Преступников пощадили, последовали повторные клятвы. (Во всяком случае, через несколько лет после того, как старый король погиб в битве, последней битве между Херузалой и Киросом, еще до того, как Мальбан взял власть в свои руки под покровительством королевы.) Однако оба брата, помилованные и вновь принесшие присягу, все равно впали в немилость — и милость никогда не возвращалась к ним, даже после смерти старого короля. Их богатство уменьшалось, а статус падал.
Только третий брат, отец Ройланта — который держался в стороне от заговора, — сохранил королевскую благосклонность и преуспел.
Когда родилась Элизет, Ройланту был год. Элизет была законной дочерью дяди Герриса, хозяина Флора. Следует подчеркнуть эту законность, поскольку двумя годами ранее у Герриса родилась еще одна дочь, дитя его любовной связи со служанкой. Эту женщину он впоследствии поселил по соседству в Кассирее, в маленьком домике, который, когда долги навалились на него, превратился в лачугу. Дочь он назвал аристократическим именем Валия, признал и взял в особняк во Флоре. Там она выросла в непосредственной близости от Элизет, возможно, ревновавшей к этой вторгшейся кукушке, которую, как ей казалось, отец предпочитал ей. Обе девушки оказались настолько непохожими друг на друга, насколько это возможно. Восточную кровь Валии выдавал оливковый цвет ее лица, темные локоны и рано оформившаяся женственная фигура. Элизет была белокурой, светлокожей, по-мальчишески стройной. Однако прекрасны, по общему мнению, были обе.