Ройлант вернулся домой и объявил: о да, он в восторге от нее. И провел следующие три месяца, сочиняя ужасные стихи о ее солнечных волосах и сумеречных глазах.
Их помолвка была заключена письменно. Кажется, она была так деликатно воспитана, что следовало бы подождать год или около того. Ройлант, потрясенный и одновременно испытавший некоторое облегчение — женитьба на своей любви представлялась ему пугающей перспективой, — согласился с этим. Прошел год, другой. До него дошло несколько засушенных цветов с записками из двух-трех слов, подписанными «Элизет». А однажды — дешевые перчатки, которые ему не подошли. Он знал, в каком положении она находится, и дорожил ими. Ройлант отправился на Запад для завершения своего поверхностного образования, углубился в культуру этого холодного края и долгое время отсутствовал. Вернувшись в отцовское поместье в Херузале, он почувствовал себя аристократом и с нетерпением принялся обдумывать свой брак. Те немногие женщины, рядом с которыми он чувствовал себя таковым, только усиливали память о прелестях Элизет.
Были кое-какие новости. Старший Мевари умер. Младший Мевари методично растрачивал то немногое, что осталось от Флора.
Ройлант уже собирался отправиться спасать Элизет, когда его планы были нарушены. Его отец, в то время служивший при дворе молодого короля, выехал вместе с ним на охоту. Он упал с лошади и оказался на пороге смерти. Это происшествие сильно озадачивало, поскольку он являлся отличным наездником.
Торопясь в город к умирающему отцу, Ройлант окутал себя ореолом почтительной скорби. Между отцом и сыном не было ни любви, ни взаимопонимания. Однако, согласно нормам поведения, им обоим следовало принять подобающий случаю вид, и они должным образом притворялись.
Они немного поговорили в темных покоях дворца. Затем Ройлант получил поразительное откровение.
— Послушай, мальчик, — пробормотал отец Ройланта, корчась от боли на мягкой постели и сдерживая проклятия, — ты мой наследник, и я хочу дать тебе искренний совет.
— Да, отец?
— Ты помнишь помолвку с твоей кузиной Элизет?
— Да, конечно, милорд. Я как раз собирался…
— Не делай этого.
Ройлант изумленно уставился на него.
— Не делать? — пробормотал он.
— Неужто я вырастил попугая? Говорю тебе — не делай этого. Помолвка не была должным образом оформлена. Дав несколько взяток, ты освободишься от нее.
— Но она — Бьюселер, и к тому же бедная. И ты обещал ее отцу и дяде…
— В прошлом месяце я послал этой девушке письмо, сказав, что расстрою этот брак.
— Почему?
— Почему? — Отец Ройланта нахмурился. — Ты достоин гораздо большего. Я наблюдал за тобой и кое-что узнал про тебя. Ты юноша с сильным характером. В глубине души мы всегда понимали друг друга. Доверься мне. Найди себе милую невзрачную девушку с приличным приданным, которая оценит тебя по достоинству.
Ройлант начал было протестовать, но отец снова перебил его.
— Будь проклята эта боль, — выдохнул он и умер.
Ройлант пролил две-три слезинки, в основном потому, что так было принято, отчасти потому, что потеря кого-то, кого ты никогда не знал, зачастую более горька, чем потеря друга.
Долг — совсем другое дело. Поэтому из чувства долга перед отцом Ройлант в то лето больше не приближался к своей кузине Элизет. Когда из Флора прибыл дешевый талисман из гагата низкого качества, чтобы «смягчить его потерю», он ответил вежливо, но уклончиво.
Только зимой, когда ему исполнилось девятнадцать, до него дошло множество слухов как о молодой леди, которая должна была стать его невестой, так и о жизни, которую она теперь вела во Флоре.
Эти слухи содержались в письме, доставленном посыльным от высокопоставленного и уважаемого при дворе человека. Само письмо было без подписи. Оказалось, Элизет нельзя было назвать ни милой, ни целомудренной, поскольку она была любовницей своего темноволосого кузена, да и других тоже. Но это не шло ни в какое сравнение с другими ее занятиями. Информатор Ройланта ничего не понимал в этом и оправдывался, время от времени отмахиваясь от всего этого как от «суеверий невежд», даже не называя их. Читая между строк, Ройлант понял, что Флор населен призраками, а сама Элизет принадлежит к тайному ведьмовскому сестринству, в котором состояла и ее старая няня. Поговаривали — эта фраза повторялась с раздражающей частотой, — что смерть Валии была вызвана колдовством, когда Элизет было всего девять. И что смерть матери Валии и даже отца и дяди Элизет спланировали в подходящий момент. Даже смерть отца Ройланта оказалась под вопросом. Его, несравненного наездника, сбросила лошадь — сразу же после того, как он лишил девушку богатства своей ветви рода Бьюселеров, расстроив ее брак с Ройлантом. Письмо закономерно заканчивалось замечанием, что любой богатый человек, женившийся на Элизет, вероятнее всего, умрет довольно быстро, не оставив потомства, а его состояние перейдет к жене.