— Вы видите, какой я. Ни ловких движений, ни острого и стремительного ума, — откровенно признал Ройлант. — Но пока мое богатство не отняли, я богат. Вы поможете мне?
— И как, по-вашему, я это сделаю? — спросил Сайрион.
Вспомнив подобные вопросы из слышанных им историй, Ройлант не удержался.
— Вы — легенда. Поэтому решать вам, — твердо ответил он.
Кошка допила вино. Нетвердой походкой она добралась через стол к Сайриону и упала в его объятия.
— Три кутежа — большое везение, — сказал Сайрион. — Но я все же предсказываю, что завтра вам придется отправиться во Флор. И поспешить.
НОВЕЛЛА: САЙРИОН В КАМНЕ
ГЛАВА 1
ТАМ, ГДЕ ДОРОГА СВОРАЧИВАЛА К КАССИРЕЕ, от нее незаметно ответвлялась второстепенная тропа, которая, извиваясь, поднималась в гору, огибала скалы, леса и случайно пересекала две беспорядочно разбросанные деревни. Во второй деревне тропа обрывалась, устав от приключений.
Милей дальше в расселине между двумя холмами виднелись фруктовые сады Флора, а за ними поднимался поросший травой холм, который венчали дом и башня на обрыве над морем.
В давно минувшие эпохи эти две деревни были одним поселением. Когда над сельской местностью господствовал ремусанский форт, деревня стояла у его подножия. Но теперь маленькие поселения благоразумно соскользнули вниз по склону, забрав своих коз и рыжих быков, и словно отправившись на рынок в город, где когда-то над ярко-голубыми водами залива был построен дворец императора Кассиана.
Для путника, не являвшегося императором, путешествие в Кассирею оказалось утомительным. Свернуть на тропу, пройти мимо деревень, где на тебя будут глазеть, добраться до расселины между холмами и спуститься вниз, потом подняться наверх, во Флор, — все это еще более утомительно и тревожно, если этот путник — Ройлант из Бьюселеров, едущий сюда за своей невестой. Теоретически с невестой он получал и сам Флор, ее единственное приданое. Если бы мысль о ремонте этих руин вообще появилась в голове прибывшего, она бы тут же улетучилась при виде скопления мертвых фиговых деревьев в запущенных садах. Везде царили упадок и непоправимые разрушения. Далее шел унылый кипарис, давно убитый молнией. А потом налетела волна здоровых деревьев, которые росли слишком быстро, не считаясь друг с другом. Ветви наклонялись к земле, кидались друг на друга, ища опоры, мясистые плоды манили рои насекомых, так что все вокруг бешено пульсировало и гудело в густом зеленом свете. Ройлант на спине мула с трудом пробился сквозь джунгли. Чтобы наконец, миновав последние деревья, подняться по склону к ремусанской стене, почти такой же незыблемой, как и девять лет назад. Однако сам особняк, к которому он приближался по бурой траве, вызывал в нем тревожные мысли.
Лишенные многих металлических шипов ворота были открыты и выглядели так, словно никогда больше не закроются. Внутри находился двор с бассейном, колоннами и пальмами — увядшая роза, чьи лепестки быстро опадали. Обвалившаяся разбитая черепица валялась в пустом бассейне — некогда это было мутное водное зеркало. Синие от лишайника каменные львы уныло стояли по углам. Львы, стены, колонны, деревья были повсюду.
Под мертвой пальмой спал оборванный мальчик-слуга, из сада доносилось слабое жужжание диких ос и мух. Других живых существ видно не было.
Прибывший всадник остановился у ворот, озираясь по сторонам; заходящее солнце пылало на его огненных волосах. На мгновение он почти забыл о своей неловкости в седле из-за замешательства и возмущения. Знать — это одно, а видеть — совсем другое.
Позади него на мулах топтались двое слуг-херузальцев с поклажей. Наконец один из мужчин спросил:
— Это Флор, милорд?
— Мне очень жаль, но это он.
Тот едва слышно фыркнул.
— Разбудить мальчишку?
— Видимо, придется.
Первый мужчина, более грузный, чем Ройлант, но со скрытыми мускулами, соскочил с мула и подошел к спящему мальчику. Мужчина взял его за плечо и потряс. Мальчик очнулся и тут же принялся колотить нападавшего, вцепившись зубами в рукав и отказываясь отпускать. Второй херузалец спешился и бросился на помощь. Последовало что-то вроде стычки. Еще два неопрятных подростка выскочили из-за деревьев и с гиканьем влетели в середину схватки. Пухлый молодой человек ошеломленно взирал на драку, сидя на муле. И все это продолжалось бы до бесконечности. Однако одна из створок центральной двери за колоннами очень медленно приоткрылась, и вскоре из тени на свет шагнула фигура. Сверкнули резко сведенные белые ладони.
— Хармул, Дассен, Зимир, прекратите немедленно!