— Иобель должен был прийти соскрести тебя. По-моему, пара было маловато, — поддел Мевари. — Какой гнусный дом! На закате мы будем обедать на террасе на крыше. Я заметил, что ты не выпил ни капли вина. Ты боишься, что мы тебя отравим?
Купальщик в халате сердито посмотрел на него.
— Да.
— Ну что ж, тогда у тебя будет дегустатор. Это сделает Дассен. Если ты будешь неосторожен, он съест всю твою еду. Однако, дорогой мой Пудинг, яд мог быть в воде бассейна. Или на этом халате. Или разбрызган по дельфинам на полу, только и ждущим, чтобы по ним потопали твои маленькие бесформенные розовые ножки.
Ступни, о которых шла речь, на самом деле не маленькие, не бесформенные и не розовые, стояли на поверхности поврежденной зеленой мозаики.
— Почему моя невеста, — удивился хозяин ног, — не использовала свое содержание на ремонт дома или на приличную одежду?
— Неужели ты думаешь, что того жалкого ежегодного кошелька, который ты ей присылал, хватило бы на это?
— Однако для себя ты оттуда кое-что наковырял.
— Это так. Но она любит меня. — Мевари как странный кото-волк рыскал около бассейна вокруг напряженного свертка одежды, являвшегося его кузеном. — Печально, что ты все еще хочешь жениться на Элизет. Я бы сам мог… — Мевари сделал многозначительную паузу, — побыть с ней. Ты, конечно, знаешь, что тебе придется жить здесь с ней, когда вы поженитесь? С Элизет и со мной, дорогой кузен Ройлант.
Дорогой кузен Ройлант ответил, что ничего такого не знает.
— Ты убьешь ее, если заберешь. Разобьешь ей сердце. Здесь похоронен Геррис, не говоря уже о моем собственном оплакиваемом родителе. Родня живая, родня в земле — как она сможет расстаться со всеми нами?
Мевари вышел из бани, не дождавшись ответа или протеста.
Однако на середине каменного коридора он на мгновение остановился, словно в раздумье. Полузасыпанный коридор, который когда-то был узким двориком, вел прямо во внутренний двор к безводным фонтанам. У одной из стен посередине коридора-двора располагался древний колодец, старше самого дома, — великолепие гигантских витых каменных колонн и мозаичной задней стены, смут-но видимой, когда дневной свет пробивался сквозь отверстия в крыше наверху. Мевари, казалось, размышлял о цветах и рыбах мозаики. Сама шахта колодца была давно сухой, мертвой, как и многое другое во Флоре.
Неясно, что именно заставило Мевари ухмыльнуться.
К КОНЦУ ДНЯ СТРУЯЩИЙСЯ огонь потек вглубь острова от моря, где солнце плавало над горизонтом. Багровые облака, подобно флоту, громоздились у кромки воды. Сам океан, от изогнутого горизонта до извилистой береговой линии, приобрел вишневый оттенок, и поверхности всего, что смотрело в ту сторону, были окрашены точно так же: стены дома, неприступная башня, каскад утеса. Даже фигура Элизет, уже далеко не мальчишеская, но определенно привлекающая внимание, стала карминной. Она сменила платье.
Мевари наблюдал за ней, входя и выходя в двери павильона на крыше. Восьмиугольный павильон имел восемь дверных проемов и восемь дверей. Теперь их осталось только пять, из тонких, покрытых пятнами пластин слоновой кости, и они стояли открытыми, чтобы павильон мог насладиться закатом и ожидаемой ночной прохладой.
— Что ты о нем думаешь по прошествии десяти лет? — наконец спросил Мевари.
— Он стал лучше. Он оказался выше, чем я думала.
— Выше?
— Я не думала, что он вырастет таким высоким, как сейчас. У него красивые руки. И подбородок стал тверже.
— В отличие от его брюха.
— Что ж, не все мужчины так красивы, как ты. — Она развернулась, платье и распущенные волосы повторили ее змеиное движение.
Мевари улыбнулся. Он вышел из павильона и пересек верхнюю террасу. Приблизившись настолько, что его тело коснулось ее, он положил одну руку на ее талию, другую на грудь.
— Он может увидеть, когда придет сюда, — заметила она.
— Он сразу же умрет от шока.
Элизет засмеялась глубоким страстным смехом и, подняв руки, обвила ими его шею.
— Сначала он должен жениться на мне, не так ли? Но, — пробормотала она, — о, как же я возлягу с другим после тебя? Как?
— Помни о том, что необходимо получить. Ты сделаешь это.
— Я справлюсь — ради тебя. Ты мой единственный бог, Мевари.
Он очень медленно наклонил голову и еще медленнее наслаждался поцелуем, полученным от нее. Когда он оторвался от ее губ, солнце внезапно исчезло и прозрачный голубой ветер, поднявшийся с моря, взмыл вверх, задев крышу, и направился к лесистым холмам в глубь материка.