Сайрион, нахмурившись, подбирал слова. Наконец слова нашлись.
— Встань. Не надо становиться передо мной на колени. Я ничего не скажу.
Она тотчас же поднялась и выпрямилась, как императрица.
— Я верю вам, господин. Вы настоящий друг для того, кто беспомощен и одинок в гадючьем гнезде.
Сайрион нахмурился еще сильнее.
— И кто же эти гадюки?
Она свирепо улыбнулась, показав ярко-белые зубы.
— Вы же знаете, милорд. Ваши кузены. Он — злой вор. Она — шлюха. И колдунья.
Джанна произнесла это с шипением, так же она прошипела колдовское прощание со щитом скарабея. Ее взгляд, как у молодого воина, встретился с более серыми и не настолько очаровательными глазами Сайриона.
— Пойдемте, — сказала она, — я в вашей власти. Я меньше, чем ничто, но вы честны со мной. Вы не отважились бы войти в эту пещеру зла, если бы ее злые чары не заставили вас сюда явиться. Я слышала о вас. О вашей порядочности, вашей мудрой отрешенности. Что вы хотели жениться на другой, на чистой деве из Херузалы. Как еще вы могли оторваться от своей невесты и оказаться здесь? Ваша кузина околдовала вас своей волей, а теперь продолжает это делать с помощью своих телесных прелестей. Вы запутались, господин? Или вы все еще можете сбежать от нее? Есть ли какой-нибудь способ?
— Едва ли, — высокопарно начал Сайрион. Затем его манеры изменились под ее бесстрашным взглядом: — Едва ли это та арена, на которой я смогу сражаться, — запинаясь, закончил он.
Джанна опустила взгляд, потом снова подняла. Она походила на принцессу. Гордо, даже высокомерно она произнесла:
— Вы можете следовать за мной в мои покои, господин. Надеюсь, вы не причините мне вреда. И даже если так, то что? Давным-давно мое целомудрие было поругано милейшим лордом Мевари, который надругался надо мной и до сих пор держит своей невольной любовницей. Однажды я пыталась его убить. И вот результат. — Она резко повернула голову и, откинув назад волосы, обнажила правое ухо, прелесть которого сильно портило отсутствие мочки.
Сайрион тихо выругался.
— Он сделал это ножом, которым я хотела его убить, — пояснила Джанна. — Заметьте, господин, как он справедлив.
— Идем в твою комнату. Будь уверена, тебе незачем меня бояться.
— Тогда пойдемте. Признаюсь, я солгала. Сегодня вечером я пошла искать вас и, благословение Богу, нашла. Я обещаю помочь всем, чем смогу, защитить вас и уничтожить тех, кого ненавижу.
При этих последних словах лицо ее исказилось. Ни один человек в здравом уме не усомнился бы в ее словах. Сайрион тоже не сомневался. Исходящая от нее сила была подобна удару.
Джанна поднесла талисман ко лбу и погасила лампу.
— Не отставайте. Они не узнают. Сейчас они вместе в ее постели.
Сайрион не стал благодарить ее за эту информацию. Он уже и так был хорошо осведомлен об этом. Они крадучись бесшумно прошли через внутренний двор, огибая ближайшую чашу фонтана и держась ближе к стене. Когда они миновали короткий коридор, ведущий к пустому кухонному двору, Сайрион неуклюже споткнулся об истертый камень. Даже тогда он издал минимум шума.
В глубине двора находился колодец — последний действующий колодец Флора, а вокруг двора располагались кухня, умывальня и затемненные комнаты слуг и рабов. Когда-то это было оживленное место, даже ночью, а из другой арки, возможно, доносилось ржание лошадей. Но теперь только сухая лоза шелестела на стене. Ни огонька…
Девушка, провела его через низкий дверной проем в кромешную тьму — здесь она знала дорогу на ощупь — и закрыла дверь, а потом задернула занавеску. Снова зажглась лампа. Эта комната не имела окон. Келья рабыни. В ней присутствовало несколько предметов: сундук, кувшин, миска, табурет. Кровать оказалась единственной роскошной вещью: матрас и подушки, коврики и ворох из трех-четырех покрывал, верхнее из которых отблескивало бледно-желтым. Джанна указала на кровать и холодно заметила:
— Когда он здесь, он любит лежать на мягком. Я не могу предложить вам другого места.
— Я постою. И не останусь здесь надолго. Все, как я сказал: тебе не нужно беспокоиться, что я предам тебя. Действительно, в некоторых отношениях я в затруднительном положении — как ты и говорила. Я почувствовал принуждение: меня позвали, и я должен был приехать. Но, — добавил Сайрион, — это все равно был мой долг. Я уклонялся от этой помолвки. Я надеюсь, что когда я выполню свою часть долга и женюсь на ней…
— Тогда, — с жалостью заметила Джанна, — она убьет вас. Богатство Бьюселеров — это все, чего она хочет. Чтобы они вдвоем могли растратить его и погубить все остальное, как они погубили это поместье. Так же, как их благородные отцы разрушали его до них.