— Возможно, в какой-то сестринской общине.
— В сестринской общине? Флор перешел к моему дяде Мевари, но после свадьбы Флор должен стать моим. Оставить его на попечение сына Мевари? Никогда!
— Когда ты станешь моей женой, ты будешь жить в Херузале.
— Да, — вспомнила она. — Да, я потеряю Флор навсегда, не так ли? Мое законное приданое, в котором будет жить мой кузен. И разбазаривать его.
Она отдернула руку от могилы и поднесла ее к глазам. Стоит признать, что как актриса она была весьма выразительна.
— Я должен прояснить этот момент, Элизет, хотя и не хочу огорчать тебя, — упрямо настаивал он. — Ты должна согласиться на скромную свадьбу, даже тайную. Исходя из того, как ты живешь, невозможно, чтобы все было иначе, не так ли?
Она опустила руку. Она уже не улыбалась. Предполагалось, что чародейка может навязать ему любую волю, какую пожелает. Но, возможно, чародейка позволила своей жертве выиграть в мелочах, обманув Ройланта, делая из него дурака, каковым он, по ее мнению, и был, внушив ему, что управлявшие им чары, были не более чем сновидениями и голосом совести. Можно было представить, как она обдумывала все это. А затем она перевела на него удивленный взгляд.
— Я с благодарностью сделаю все, что ты захочешь, — ответила она. — И буду тебе хорошей женой. Достойной женой. Ты не пожалеешь.
Они шли мимо скопления обветшалых могил. Их было немного; семья владела Флором всего лишь столетие. Башня была совсем близко, стала видна причина ее заметного наклона: две стены поднялись, две опустились. Сайрион и Элизет миновали ее и подошли к краю обрыва. Считалось, что здесь, среди высохшей травы, небезопасно. Можно было представить себе девочку, одиннадцатилетнюю В алию, признанную незаконнорожденную дочь Герриса, бредущую к краю обрыва, заманивающего ее синими и желтыми цветочками, и упокоенную морем цвета индиго за тем роковым краем…
Возможно, в памяти ведьмы всколыхнулись воспоминания о том дне. Что за колдовство тогда случилось? Может быть, в воздухе возникло видение морского демона, несущегося к девочке с цветами, — и она с криком падала все ниже и ниже в бездну, а ее черные волосы были похожи на рассеивающийся дым.
Мнимые кузены смотрели на океан. Внизу не было никакого пляжа, который мог бы задержать бег волн, голубизна простиралась до скалистого основания отвесного утеса. С севера, свернув белый парус, шел весельный корабль, окантованный сверкающими брызгами, — скорее всего, он направлялся в бухту и порт Кассиреи. Он находился не более чем в одной восьмой мили от берега, давая представление о глубине воды внизу, и казался маленьким, как игрушка, демонстрируя также высоту утеса.
— Сны и прощания, — проговорила Элизет. — Однажды мне приснилось, что такой корабль увез меня из Флора. Я протягивала руки к земле, но земля уплывала прочь.
Она попыталась украсить свою речь жестом, так же как Сайрион до того воспользовался румянцем, и сделала шаг вперед. Травянистая почва прогнулась в том месте, куда она наступила. Пучок фиолетовых цветов взметнулся вверх вместе с корнями и, разлетевшись, упал за край, словно брошенный в море букет. За ними хлынул поток камней и жидкой грязи — и Элизет, потеряв равновесие, последовала за ними.
Разбухшая фигура Ройланта размылась в движении со скоростью, которая была ему несвойственна. В ту же секунду, как Элизет упала, ее подхватили, крутанули в воздухе и вернули на землю в нескольких футах от края. Она даже не вскрикнула, выглядя вполне спокойной, и вежливо поблагодарила его. Затем она задрожала в его руках — реакция, казавшаяся и, вероятно, являвшаяся вполне искренней.
Рыжий молодой человек, все еще державший ее, промолчал.
— Этот утес опасен, — произнесла она дрожащим голосом, — Земля неровная, даже могилы сдвинулись. Когда-нибудь башня упадет в море.
— Как вовремя мне удалось тебя поймать, — сказал он с неуместной напускной высокопарностью, приводящей в бешенство.
Она засмеялась. Дрожа от потрясения, она подняла на него взгляд, презрительный и веселый одновременно, а он, в свою очередь, посмотрел на нее. Что-то, что она увидела в выражении его лица, заставило ее замолчать и постепенно успокоило дрожь. Она сделала внезапную попытку отодвинуться, но он, вместо того чтобы отпустить, притянул ее к себе. Рыжая голова склонилась к белокурой.
Ее тело напряглось, одно мгновение сопротивляясь. Затем она уступила, вспомнив о своем долге. А потом, удивляясь самой себе, растаяла, растворилась, унеслась, словно по морским волнам.
Его маскировка была лишь видимостью. Органы чувств Элизет, вне ее осознания, обнаружили это в течение нескольких мгновений. И, утонув в одном-единственном безумном поцелуе, она, даже если и умела вызывать духов, вполне могла решить, что они оба сами одержимы.