— Не обнаружит ли она пропажу?
Джанна отмахнулась от его слабых страхов.
— Среди такого количества мерзких зелий, как у нее? Никогда.
В лучах заходящего солнца волосы Джанны вспыхнули ореолом пламени.
— Ты несколько раз упомянула про риск, — сказал он. — Зачем рисковать?
— Ради вас.
— Я полагаю, ты имеешь в виду, что хочешь получить свободу и определенные средства в качестве компенсации?
Она улыбнулась, почти рассмеялась.
— Теперь это для меня мелочи. Живя так, как жила я, терпя то, что я терпела, — я лишь хочу отомстить за беззаконие. Я желаю их гибели во имя справедливости.
КУЗЕНЫ МЕВАРИ И РОЙЛАНТ обедали на крыше вдвоем, не считая прислуживавшего Хармула, который, казалось, отвлекся и вскоре исчез.
Оказалось, что Дассен сделал то же самое, но гораздо более надолго.
— Смерть Иобеля испугала их. Они не понимают причины таких вещей. Они думают, что это демоны убивают жертву, а затем оживляют ее тело. Какая нелепость!
— Да, действительно, — серьезно ответил кузен Ройлант.
— Или это так, или Дассен испустил дух в каком-нибудь укромном месте из-за медленно действующего яда, которым я пичкал тебя прошлой ночью и которого он, жадный дегустатор, наелся больше, чем ты. Кстати, надеюсь, ты не потребуешь, чтобы твою еду сегодня опять попробовали? Ты, кажется, очень мало ешь, дорогой кузен. Как ты можешь оставаться этаким видным круглым пудингом на таких ничтожных мышиных порциях?
— Я бы попросил тебя не оскорблять меня. Хотя бы ради Элизет.
— Потому что завтра днем она станет твоей любящей женой?
— Да. И есть еще кое-что, что нам нужно обсудить, Мевари.
В глазах Мевари появился выжидательный едкий блеск, исчезнувший, когда Сайрион продолжил.
— Вопрос о твоем управлении Флором.
— А я подумал на одно восхитительное мгновение, что ты собираешься расспросить меня о моих отношениях с Элизет, — предположил Мевари. — Я, конечно, был ей как брат.
— Ты, конечно, делил с ней постель, и это я знаю достаточно хорошо, как и половина Кассиреи, и даже королевский двор в Херузале, если уж на то пошло. Мне все равно, — парировал кузен Ройлант. — Если бы это было не так, можно было бы предположить, что меня бы здесь сейчас не было.
— А я-то думал, что тебя сюда притягивают сверхъестественные сны и желания, — злорадно сказал Мевари.
— У меня нет времени на суеверия. Я здесь потому, что намерен выполнить договорные обязательства. При условии, что моя жена будет вести себя безупречно после того, как мы поженимся, я не стану затевать ссору и распространяться о ваших прошлых приключениях. И по этой причине, помимо всего прочего, я ожидаю, что ты будешь держаться от нее подальше. Ты будешь присматривать за Флором, ее и моей собственностью. Я вышлю деньги на ремонт поместья, а сам ты получишь щедрое жалованье.
Мевари зевнул. Честно говоря, он не был в большом восторге от жалованья, надеясь на несколько иной выигрыш.
Кузен Ройлант выглядел оскорбленным.
— Ты можешь сделать вывод, что будешь жить лучше, чем до сих пор.
Мевари рассмеялся. Он выпил и снова рассмеялся.
— Я верю, что так и будет. Ну, я никогда не ожидал такой доброты, дорогой Пудинг. Я предлагаю тост. За жалованье! — Мевари едва сдерживал смех.
— Благодарю. А теперь я вернусь в свою комнату.
— Ох, как досадно. Я хотел бы, чтобы ты остался и поиграл со мной в «рыцаря-и-замок» — у меня сохранилась доска и фигуры со времен нашего детства. Ты их помнишь? Все эти захватывающие поражения…
— Прошу прощения.
— Или тебя привлечет тренировочный бой на палках или затупленных мечах? Я все еще предаюсь рыцарским забавам. Нет?
— Нет.
— Я уступаю. Завтра тебе рано вставать. Да благословит Господь твою ночь. Пусть ангелы летают над твоей кроватью и так далее.
Мевари встал, возвышаясь теперь над Сайрионом на полдюйма в своих ауксийских сапогах, дабы посмотреть, как сородич спускается по лестнице.
Имитируя на лестнице неверный шаг и спустившись таким образом с террасы, Ройлант-Сайрион бесшумно вернулся в отведенную ему комнату.
Войдя внутрь, он почувствовал приятный запах. Закрыв дверь и обойдя резную ширму, он увидел, что в просторной комнате ничего не изменилось. Если не считать целую эскадрилью горящих свечей и того, что ставни на окнах были закрыты из-за ночных насекомых.
Неглубоко дыша, Сайрион подошел к окнам и открыл их. Повернувшись, он быстро погасил свечи. Подойдя, наконец, к кровати, он поднял янтарную розу, которую уронил туда, — знак, присланный ему Элизет. Она раскрыла свои лепестки, и ее изысканный аромат необычайно усилился, пронизывая всю комнату. Вернувшись к ближайшему окну, он выбросил розу и смотрел, как она падает. И после этого еще долго и внимательно осматривал крыши и стены Флора вокруг, склон за ними, облако потемневших садов и расколотые холмы на востоке, где только что взошла светлая луна.