Вода.
Там, в светящемся колодце, где раньше виднелся только лишенный влаги каменный пол, будто сверкал черный драгоценный камень.
Отсутствие на дне колодца мертвых листьев или мусора уже выдало Сайриону часть его тайны. Пол сдвигался, открывая шахту и позволяя спускаться или подниматься по ней. Прямо под фальшивым полом шахта колодца расширялась, сливаясь с тем, что лежало под ней.
Песнопения плеснули ему в лицо, как брызги. Из колодца донесся тягучий рыбный запах, а затем — безошибочно угадываемый запах благовоний, невидимым шлейфом струившийся сквозь каменную воронку. Внезапно в колодце возник и усилился свет.
Наклонившись, наблюдатель увидел в черной воде длинные золотые полосы, а за ними — пламенеющий парус. Корабль появился из ниоткуда, из-за края шахты колодца. Крошечный дьявольский корабль, который увидел раб и тем заслужил смерть.
Огненно-алый парус цветом — и размером — напоминал осенний лист. На его носу и вдоль бортов горели факелы, отбрасывая на воду отблески пламени. На палубе что-то закружилось, и в колодце заклубился столб душистого пара, который, достигнув коридора, словно окутал его туманом. Когда туман над колодцем рассеялся, крошечный корабль исчез из виду. Как по волшебству.
Но волшебство, конечно, здесь было ни при чем. Размер корабля объяснялся исключительно перспективой. Расстоянием от высокого гребня скалы до ее основания, отделявшим устье колодца от дна пещеры внизу. Внезапное расширение шахты под круглым отверстием, ранее закрытым каменным выступом, создавало впечатление, что прямо под ним находится вода. На самом деле это было море, заполнявшее пещеру примерно в двухстах восьмидесяти футах внизу. С другой стороны, натяжение висящей веревки способствовало иллюзии, что вода заполняет шахту в тридцати футах внизу — ибо здесь веревка таинственно натягивалась и обрывалась.
Большая часть особняка Флор должна находиться над пещерой, полым камнем утеса. Звуки, зарождавшиеся в резонаторе этой полости, проникали через каждую трубу в особняке: фонтаны, бассейн, действующий колодец в кухонном дворе. Даже баня стояла на нем, и поэтому бассейн с горячей водой, в котором образовались прозрачные отверстия, никогда полностью не опорожнялся. Только когда пещера наполнилась светом факелов, кальдарий раскрыл свою тайну так же, как открытый колодец.
Что-то промелькнуло рядом. Может быть, ящерица.
Сайрион, похоже, так не считал.
Он исчез в темной нише между одной из витых колонн у колодца и стеной за ней.
Появилась еще одна тень, которой не было несколько мгновений назад. Она появилась из бани на фоне белесого мерцания, набухла и прошла в дверной проем. И, как ни странно, она не рассеялась в свете сияющего пара, поднимающегося из колодца. Тем не менее она стала видимой как бы за счет какой-то другой, внутренней силы.
Это оказался мужчина средних лет, хорошо одетый, с хищным волчьим лицом, обрамленным рыжевато-серыми волосами. Он прошел мимо укрытия Сайриона, мимо освещенного колодца, даже не заглянув туда. У него были большие, голодные и странно подслеповатые глаза. Тело двигалось медленно. Но услышанный ранее шум, должно быть, и впрямь исходил от ящерицы или какой-нибудь другой ночной живности, обитавшей в доме, потому что этот человек, не отражавший света и не отбрасывавший тени, не издавал ни звука.
Пение в пещере под колодцем превратилось в шепот, неотличимый от шума моря.
Дойдя до конца коридора-двора, человек обернулся и, кажется, впервые заметил колодец. На его лице застыл какой-то бессмысленный оскал. Затем, снова повернувшись, он прошел во внутренний двор дома.
Сайрион, который сначала собирался прогуляться в противоположном направлении, вместо этого так же молча последовал за ним.
У края внутреннего двора Сайрион остановился. Его сомнительная добыча стояла в дальнем конце двора, рядом с замшелой впадиной, где когда-то на фоне звезд струился фонтан. Мужчина повертел головой, глядя на сломанные столбы террасы и комнаты за ней. Потом вытянул шею в другую сторону. Он сделал шаг к проходу, ведущему в кухонный двор, остановился — и исчез.
Он действительно исчез. Это не было каким-то трюком. В его личности тоже почти не было сомнений. Судя по его виду, посетитель был не кто иной, как покойный отец Мевари.
Минут через двадцать откуда-то с кладбища Флора донесся новый шум: настойчивый скрежет и звяканье.
ГЛАВА 3
ДЛЯ ПОЕЗДКИ В КАССИРЕЮ утро выдалось восхитительное. На придорожных деревьях весело свистели и чирикали птицы. Дорога шла под уклон, со всех сторон открывались прекрасные пейзажи, ясное небо обещало погожий день. Для разнообразия то здесь, то там дорога ныряла в сухие зеленые леса. Когда широкая древняя дорога делала последние изгибы, показались белые стены города и буйная темная синева моря за ним.