— Как же не случилось, если все враз перевернулось. И не только для тебя и детей, но и для меня самого, — улыбался Сергей, сильно и нежно прижимая перепуганную жену к себе. — Сама ведь говоришь, что совсем другой с тюрьмы пришел. Здесь допустимы лишь два варианта: или меня и в самом деле подменили на иного, или в нужную точку так удачно Максим своей палкой попал, что сразу в мозгах просветление случилось, прозрение сознания.
— Или помутнение. Как только посветлеет, так сразу вернешься в прежнего мужа и отца.
— Нет, мы допускаем только просветление. Как раз помутнение и происходило до этого. Ведь не видеть такого счастья, как тебя и детей, можно лишь с пеленой на глазах и с дурью в мозгах.
Наталья облегченно вздохнула и счастливо прикрыла глаза, боясь лишь одного, чтобы такое помутнение к мужу не вернулось никогда. Она и в самом деле возврата к прошлому не переживет. А Игорю нужно объяснить, что она полностью возвращается в семью. Пусть ни на что не рассчитывает и не влезает в ее жизнь. Да, она немного обнадежила, понимая невозможность общения с прошлым мужем, но никогда даже намеками не давала повода на серьезные взаимоотношения. А если она и страдала, то, как говорил сам Игорь, все ради детей. Куда она их троих поведет на съемную квартиру? Быстро вся любовь и шампанское выветрятся.
Нет, она твердо и давно для себя решила тянуть свое ярмо до конца. Тем более, что поведение мужа было для нее больше нейтральным, чем агрессивным. Тихий пьяница, танцующий под мамину дудку. К тому еще и трусливый слабак, с которым не сложно совладать, если пытался качать свои права в сильном опьянении. А трезвый он чаще молчал, словно полностью отсутствовал. Хотя в таком состоянии она его уже плохо помнила. И в тюрьму и на суд она не ходила, потому что на все 110 % поверила в его виновность. И прибежал он в тот вечер почти трезвый и до смерти перепуганный. Трясло его, как в лихорадке.
Однако, она не заострила на таком обыденном факте особого внимания. Мало ли от чего лихорадит его в этот раз. В последние годы эти явления извечны и регулярны. То с бомжами дряни напьется, то подерется в той же компании с соперниками и конкурентами соседней помойки. С нормальными людьми мало общался. Хотя с работы не выгоняли. Не был образцом дисциплины, за что и скатился до грузчиков, но держался более-менее. И зарплату получал регулярно, прятал ее и быстро пропивал. Наталья давно обнаружила его тайник и медленно, и постепенно помогала ему опустошать его.
Сразу нельзя было, чтобы не догадался и не перепрятывал. А так, делая вид, что в его комнату никто, даже дети, не заходит, потихоньку вместе с ним изымала часть зарплаты на содержание детей. Эту акцию она называла удержанием алиментов. В больницу раза три ходила вместе с детьми, в надежде застать трезвым. Но и там он умудрялся после операции по удалению аппендицита каждый вечер напиваться какой-нибудь пьянящей жидкости. В этом способствовала и оказывала гуманитарную помощь его мать, снабжая чуть ли не всю палату самогоном, который и гнала в основном для своего сыночка, чтобы тот не трезвел и всегда безумно нуждался в ней. В принципе, она сама и споила его вот такими поощрениями.
И вдруг Наталью прошиб холодный пот, что сознание помутилось. Сергей уже ушел в ванную поплескаться, а она в раздумьях постель прибирала. Детвора еще спала крепким сном. Она заглядывала к ним, поправив одеяльца и поцеловав счастливым поцелуем. И в это время ее и охватил этот дикий страх и ужас от воспоминаний всей ночи и припоминаний тех далеких дней, когда Сергей лежал в больнице. Ему удали аппендицит. Притом резали два раза, поскольку был гнойным и плохо заживал. С тех пор прошло немало месяцев. Ну, а еще два года назад попал он в аварию с ногой. И опять операция, которые должны оставлять свой след на его теле. И уж такие детали она знает и помнит. Эти страшные рваные шрамы невозможно забыть, тем более, расхаживая во хмелю по квартире в одних трусах, он их постоянно демонстрировал, словно специально напоминая о перенесенных страданиях.
Но она в эту ночь ничего подобного припомнить не могла. И на ночь свалить невозможно, поскольку он часто включал свет, чтобы принести с кухни ей сок или бутерброд, и они при свете, смеясь и дурачась, ели, целовались и любили. И только сейчас до нее дошла такая странность, как полное отсутствие следов тех последствий. Не было ничего, не видела она и не нащупывала. И какое же объяснение придумать такому факту? Ну, не идиотское же с подменой мужа в тюрьме! И такое прогнозирование, как его личные фантазии с перепутыванием с настоящим преступником тоже не вписывается в реальность. В любом случае так получается, что сегодняшнюю ночь она провела с посторонним мужчиной.
Наталья, пересиливая страх и волнение, неслышно подкралась к ванной и приоткрыла дверь, заглядывая внутрь.
— Привет! — напугал ее муж, поливая себя душем горячей водой, смывая мыльную пену с тела. — Заходи, вместе помоемся, — и он протянул руку, чтобы затащить ее к себе.
— Нет, я потом, — пытаясь, как можно веселее и беззаботнее, вырвалась Наталья и хлопнула ему по руке, бросая взгляд на спортивное гладкое тело сверху вниз, отыскивая знакомые шрамы.
— Потом вместе придумаем. Еще утро не наступило. Мы, вполне допускаю, еще спать пойдем.
— Уже давно солнышко встало. Утро закончится скоро, так что, про дальнейший сон можешь забыть, — крикнула она и суетливо выскочила из ванной, хватаясь двумя руками за, бешено бьющееся, сердце, чтобы оно ненароком не выскочило из груди.
Шрамов не было, словно не было и тех давних операций и аварий. А вот спортивную атлетическую фигуру и перекатывающиеся мышцы она успела разглядеть. Конечно, Сергей работает грузчиком, и лишних жиров по причине тяжелого труда и нерегулярного питания у него не должно было быть. Но и такой факт, что такое идеальное тело не должно принадлежать ее мужу, неоспорим. А если оспорим, то не имеет правдивых объяснений. Да еще порытое легким загаром, словно тело побывало в солярии или под ранними весенними лучами солнца. Нет у них в камере ни солярия, ни солнечных пляжей. За время отсидки он мог там только побледнеть и исхудать, но никак не поправиться и покрыться красивым загаром.
Наталья убежала в спальню и стала нервно наводить порядок, переставляя с места на место косметику на трельяже, двигая пуфик и стул, не находя для них постоянного места. Нужно срочно успокоиться и принять конкретное решение, иначе недолго и свихнуться и испортить напрочь возникшую внезапно семейную идиллию. А свихнуться было от чего, так как объяснений не возникало и не могло ниоткуда прийти на помощь. Ведь, если это не ее муж, то куда делся настоящий? В бегах? Тогда есть опасность, что вернется, да только некуда, поскольку место уже занято. И не захочет он вернуться. Его с большой радостью поджидает прокурор и опозоренный следователь, которого развели, как лоха и последнего мальчишку. Ох, и отыграются они на нем по полной программе, вспомнив пережитые минуты стыда и унижений.
Тьфу, глупость какая! Наталья, опомнись и порадуйся жизни. К детям вернулся их любимый папа, к жене неожиданно, как Карлсон, прилетел ниоткуда тот любящий и нежный муж, которого она знала до женитьбы и первые годы супружества. Он и вправду был таким любимым и заботливым. Нет, не ври самой себе. Все равно, тот был иным и совершенно непохожим на этого. Да и невозможна такая внезапная перемена после долгих лет забвения и нелюбви. А этот не просто нежный и любимый, но и решительный, властный и сильный. Немного приближенный к идеалу мужчин. Опять глупость. Просто они сейчас встретились после длительной многолетней разлуки.
И ничего не нужно выдумывать. Это твой муж, это отец твоих детей. А швы рассосались, как после сеансов Кашпировского. Показывали же по телевизору эту белиберду с чудесным излечением. Вполне допустимо, что навалом в том вранья, но хоть капельку правды должно же быть. Иначе народу никогда так нагло не наврешь. Вот эта капелька досталась ее мужу. А тут еще Максим со своей лечебной палкой подвернулся, поставив Сергею мозги на правильное место. Но и сама тюремная отсидка сыграла профилактическую воспитательную роль. Перед реальной угрозой навсегда расстаться со свободой и с нормальной человеческой жизнью он переосмыслил свое негативное прошлое, переварил и пришел к трезвому умозаключению, что семья дороже и ближе, чем алкоголь, бомжи-товарищи и мать.