Заметив, как погрустнела и помрачнела Наталья от ревности и противоречивости, Сергей поспешил успокоить жену.
— Нет, милая моя, ты сейчас неправильно меня поняла. Ее можно любить независимо от наличия в моем сердце тебя. Она — очень маленький и любимый ребенок. Маринка — девочка девяти лет. Мы с ней крепко дружили. Мне казалось, что я не смогу без нее прожить, но так случилось, что злая сила обрушилась на нас обоих. Я выжил, а о ней ничего не знаю. И от того на сердце кровавая рана и боль. Наверное, она мне и снится. Ты уж прости мне такую слабость.
Наталья прижалась губами к его мокрым глазам и нежно счастливо прошептала:
— Не плачь, любимый, будем надеяться, что и ей повезло. Почему только тебе одному? Так не справедливо по отношению к ребенку.
10
— Моя мама, конечно, подарок судьбы, но кошмарно неудачный и относится к категории сверхсложных и трудно усвояемых, — заметил Сергей после семейного обеда в субботу, когда хотелось немножко развалиться в кресле и пообщаться на всевозможные темы со своей семьей. В данную минуту его слушателями были дети. Наталья в спальне занималась тряпочными делами с перекладками и сортировками. — Но все-таки необходимо признаться в таком неопровержимом и не отрицаемом факте, что на данную минуту в этом маленьком городе, да, я так думаю, и на просторах всей страны у меня просто иной мамы нет. А, стало быть, и вряд ли в ближайшее время такова объявится. У нас всех бывает лишь она в одном экземпляре.
— Папа, но я не хочу в гости к бабушке, пойдем лучше погуляем по парку и на качелях покатаемся! — сразу же возмутился Артем лишь от одного намека на посещение такой необходимой для детства родственницы. — Она постоянно ругается, да еще дерется. И все равно у нее в гостях будет нам плохо и скучно. Так зачем идти тогда? Ругаться?
— А мы попросим ее быть к нам уважительной и почтительной. Не позволим ей распускать руки и язык.
— Папа, а почти, это как? — удивилась Юлька, и ее поддержала аналогичным вопросом Лиза. — Ее, как не проси, а она все равно не бывает такой, как ты сказал. Все чаще ругательной и скандательной.
— Почтительной. Это значит, что относиться к нам по-доброму и с лаской, не позволяя повышенных тонов. — Да, дети мои, повторюсь, что с бабушкой нам не совсем подфартило, но маму надо любить, поскольку у нее такой статус: быть любимой. Мамы всякие важны, мамы всякие нужны. Так еще известный классик сказал.
— И что? — чуть ли не со слезами кричала Юлька. — Теперь обязательно весь выходной из-за нее испортить? У нас сегодня у всех выходной, а мы его так бездарно хотим потратить!
— Папа, давай не пойдем сегодня, — уже жалобно просила Лиза. — И нашей маме не понравится.
В комнату вбежала Наталья, случайно подслушавшая диалог отца с детьми. Вид ее говорил о паническом настроении и полном согласии с мнением детей по поводу такого посещения.
— Сережа, ты чего удумал, зачем нам нужны лишние встряски и шумные баталии, — встревожено спросила она, пытаясь уловить во взгляде мужа долю юмора или шутки. — Мы, вроде, так уже славно зажили, что тебе вновь горького захотелось? Ей уже не нравятся наши налаженные отношения, а при личной встрече захочет обязательно испортить настроение и добавить не ложку, а целое ведро дегтя. Давай хоть еще немножко переждем, пока ей самой не захочется к нам. Хотя, в этом сомневаюсь. Она будет ждать твоего явления до последнего, надеясь, что исправишься и вернешься в прежнего послушного и исполнительного.
— Не вернусь. Главное, чтобы ты сама верила в это. А мы с мамой будем этими. Как я говорил, дети?
— Почти что чтительными, — подсказала Юлька. — А еще уважительными, примирительными и не скандальными.
— Вот. Дети уже немножко понимают. Потому и надеюсь, что получится с примирением. Главное, что одна сторона уже полностью согласная. Осталось за малым, то есть, за мамой. Наташа, ну, неправильно же все так. Ведь, родные люди, а дичимся.
Наталья села на диван, обреченно опустив руки, и тоскливо призадумалась. Не хотелось ей сейчас при детях переубеждать мужа, хотя и они совершенно не желают этой неприятной встречи, чаще и всегда заканчивающейся взаимными обвинениями и руганью. Ведь все так славно в ее жизни наладилось и влилось в тихое семейное русло. И дети расцвели после возвращения отца в семью, и сама Наталья стала летать, словно крылья выросли. И новых встреч со свекровью панически боялась лишь от страха, что вдруг внезапно под ее влиянием сын вернется в прежнее состояние. Наталья до сих пор иногда вздрагивает от мысли, что все так же, как и пришло внезапно, с такой же скоростью и исчезнет. Хотя Сергей и убеждал постоянно в невозможность возврата той кошмарной жизни, но ведь оно может и само, непроизвольно случиться без желания мужа.
— А по какому поводу заявимся? — попыталась использовать последний аргумент, чтобы хотя бы оттянуть эту нежеланную встречу. — Их и дома может не оказаться.
— Воскресенье. Вот завтра к обеду и заявимся. А чтобы наверняка застать, так позвоним и предупредим о своем явлении. Понимаешь, Наталья, не нравятся мне такие отчуждения в отношениях между родными людьми. Вполне допускаю, что скверный характер у нашей свекрови и бабушке, но там есть еще и отец с сестрой. Моей сестрой. Пока еще не понял, чем же они мне не угодили. Хотя бы с ними наладить общение.
— Хорошо, — согласилась через силу Наталья. — Я не возражаю, но очень прошу тебя, чтобы ты предупредил ее не цепляться к детям по всяким пустякам. У них и так от одной мысли о встрече настроение портится, так пусть хоть эти пару часов сумеет удержаться без читки моралей и нотаций. Ой, просьба моя из области фантастики! Ладно, потерпим и переварим, если тебе очень хочется убедиться лишний раз.
— Она что, всегда такой мегерой была, или по воле случая превратилась под воздействием семейных факторов? — непроизвольно спросил Сергей, заинтригованный таким противостоянием самых близких и любимых людей. Ну, к невестке отношение понятно по самой природе, но, есть же трое замечательных внучат. Однако, заметив, как опять испуганно вздрогнула жена, попытался смягчить свой вопрос, превратив в рассуждение и осмысление. — Наверное, я раньше не обращал внимания на такой факт, был излишне безразличен к вам. Извини, если пугаю своими вопросами. По-моему, такая резкая перемена бытия ставит сама их. Но возвращение к прошлому недопустимо. Я вкусил сладость жизни, а горечи не желаю.
— А это точно был ты? — шутливо, но слегка напряженно, словно не доверяя собственной шутке, спросила Наталья, которая все чаще задумывалась над этим фактом и сомневалась в схожести этих двух Сергеев.
А может, она просто давно не видела своего родного мужа. Вот и сомневается с непривычки. И почему-то те годы, когда он ей был противен и безразличен, она жила спокойно и беззаботно. Нет, она вовсе не собиралась так рано хоронить себя такую молодую и красивую. Потому-то и появился в ее жизни мужчина, которого она тщательно скрывала от детей, а уж тем более от свекрови. Хотя в те дни ей казалось, что Сергея такой факт сильно не огорчит. Он его мог и пропустить, как ненужное и лишнее известие. Кроме водки и своих друзей-бомжей, с которыми он и способен был на общение, его больше ничего и никто не интересовал.
Еще мамочка, регулярно и постоянно снабжающая этим пойлом. Никто? А может, ей лишь так казалось, и не смогла она увидеть в нем некие проблески человечности? Появилась же в его сердце маленькая девочка по имени Маринка. Кто же она такая и откуда взялась, и куда делась? Он говорит о ее смерти, а у самого при одном только упоминании глаза слезами наполняются. Плохо знала она своего мужа, раз теперь удивляется его прошлой способности любить некую маленькую беспризорную бродяжку. Да? А про своих родных детей совсем забыл? Что это еще за избранная любовь, и чем та, о которой и не слыхали ни разу, лучше и любимей?
— Нужно в магазин сходить, купить чего-нибудь, — предложила Наталья, тем самым давая свое согласие.