— Мама, а с внуками ты не желаешь пообщаться? Мы с этой целью и шли к тебе, чтобы дети бабушку повидали.
— Сомневаюсь, что они — мои внуки. Уж сильно на кого угодно похожи, но только не на нас, не нашу породу.
Наталья вспыхнула и хотела вскочить, но Сергей положи ей руку на колено, не давая вставать, и придерживая порыв.
— Значит, не хочешь. Ну, что ж, живи одна. И ты, Люда, не цепляйся больше за мамкину юбку, вали отсюда, пока окончательно не состарилась и не скурвилась, глядя в рот своей маменьке. Здесь ты свою семью и свое счастье не найдешь, а все оставшееся потеряешь.
— И кому я сейчас выхолощенная понадоблюсь? У тебя вон, целая тройня, а у меня никогда никого не будет, — отчаянно со слезами в голосе простонала сестра, закрывая лицо руками.
— Боже, девушка, не страдай из-за ерунды. Да, наделала ошибок, наломала дров, но не безвыходное положение. Построй свою жизнь из того, что осталось. Многие не бездетные страдают не меньше. Глянь по сторонам, посмотри, сколько сирот ждут материнской ласки и внимания, а еще больше вдовцов ищут свои деткам мать. И прильни, хотя бы, к моим. Они ведь всегда будут тетке рады. Да оторви ты свою задницу от кресла и прошвырнись по многолюдным местам, покрути своей дурной башкой, поищи свое счастье. А ты, мама, вот так и нянчи своего мужа после каждой бутылки. Тебе другого и не останется. Уж послушней его не сыщешь.
Отец обрадовался, что возникший спор отвлек от него внимание, и в скоростном режиме наливал себе рюмочку за рюмочкой, вмиг проглатывая ее, пока не отняли последнее. Когда жена опомнилась, он уже уткнулся носом в тарелку и мирно посапывал, сдувая храпом салат.
— Ах, ты дрянь паршивая, успел-таки накачаться. Ну-ка, марш в койку, алкаш недорезанный.
— Вот, мама, тебе и кукла готовая. Пеленай и баюкай. А я, мама, еще в прошлый раз пытался тебе представить доказательства, что они являются, что ни на есть самые мне родные детки. И в следующий раз с примирительной миссией мы ждем тебя саму. Но очень прошу много подумать предварительно над своей жизнью. Чтобы шла с единственной мирной целью, а не с новой порцией грязи. Жизнь дочери ты уже успела покалечить. А свою семью я в обиду не дам. Глотку любому перегрызу счастья ради моих родных. И свои грязные инсинуации оставляй при себе. В мой дом с такими мыслями и порог не позволю переступить. Пошли, детки, в кафе, там десерт ждет нас.
— Папа, а я хочу фри, мне ведь можно? А то мама говорит, что оно нехорошее в кафе. А дома не делает, — попросил Артем.
Сергей глянул на Наталью, чтобы она перевела на понятный язык пожелание сына. Но Наталья уже и без того была на грани истерики и слезных рыданий, поэтому кивком ответила, что такой продукт бывает и есть его иногда можно. А что он себой представляет, так это она ему в кафе и покажет. Пока обувались и собирались, мать не вставала из-за стола и бросала злые взгляды и реплики с места.
— Ничего, еще прибежишь, надолго тебя не хватит. К мамочке вернешься, когда рога голову намнут. Когда мама его спасала, так умолял, просился, чтобы вытащила любыми способами из тюрьмы, верой и правдой клялся отблагодарить. Спасибо, отблагодарил. Ему эта шалава с ее выводком дороже матери оказались.
— Мама, — уже в истерике завопила сестра Людмила. — Ну, как же ты можешь такое говорить? Они же навсегда уйдут от тебя и никогда ты уже, и захочешь, а не увидишь их.
— Не захочу. Не нужны они мне. Да никто мне не нужен. И ты проваливай. Обойдусь и без тебя. Сама проживу, и в сто раз лучше, чем при вас. Только помяните слово мое — все будет, по-моему, все так и случится, как я говорю, не проживете вы без меня.
— Ничего, мама, по-твоему, не будет, — уже с порога кричал Сергей. — Ты профукала последнюю надежду примирения с близкими людьми. Иди в спальню нянчить свою пьяную куклу. И почаще наливай ему, иначе протрезвеет и сбежит от тебя. Только пьяному и можно вытерпеть твой характер. Пока, сестренка, и запомни мои слова. Хочешь прожить человеческую жизнь, так уматывай скоренько отсюда.
Уже в маршрутном такси Наталья прошептала мужу на ухо:
— Я же говорила, что не имеет смысла идти. Она с тобой разнесчастным и больным, заброшенным и убогим возиться, согласна была. А таким ты ей не нравишься. У твоей матери аллергия на счастливых. Со страдающими любит общаться, а с благополучными просто не желает и дела иметь. Вот и взбесилась сегодня.
— Мне это нужно было для самоутверждения, Наталья. Я знал и понимал, на что иду. Конечно, теплилась надежда на понимание, на примирение. Не ожидаю теплых и дружеских отношений, но на мир рассчитывал. А теперь убедился в тщетности своих попыток. Но хочу заверить и в сотый раз убедить вас, что люблю и буду любить только тебя и наших детей несмотря, ни на что. Вы — моя семья. Ну, а ответный шаг будем ждать. Пусть поразмыслит и принимает уже окончательное решение.
— Ты все еще думаешь, что она передумает?
— Я думаю о новой работе. Спешу тебя порадовать. Моя крестная сумела уговорить своих оппонентов и вернуть меня на прежнюю должность. Меня ставят начальником участка.
11
С шумом распахнулась входная дверь, и в квартиру влетела вся взлохмаченная и перевозбужденная Юлька. Не задерживаясь в прихожей, она прямо в обуви вбежала в зал, где Наталья с Артемом и Лизой рассматривали картинки в новой книге. Лиза пробовала читать и пояснять еще маленькому, как она считала, Артему значение и смысл рисунков. На Юльку они глянули возмущенно и осуждающе, за нарушение такой идиллии в важном и интересном занятии. Тут решаются важные вопросы, а она бесцеремонно шумит и отвлекает. Ей легче — она умеет читать.
— Юлька, ну, ты хотя бы разулась, что ли! — Наталья оторвалась от книги на шум и сделала дочери замечание. — Вчера только вместе наводили порядок и чистоту, а ты следишь.
— Там, там! Понимаете, там! — захлебываясь, пыталась что-то сказать, но эмоции и возбуждение переполняли ее и захлестывали через край. Потому и не могла она никак высказать об увиденном. Но и эмоции, и события по ее лицу можно было определить, как не очень радостные, если не хуже, и даже катастрофические.
После еще нескольких попыток разъяснить и донести до семьи тему своего сообщения, она поняла, что никак не может справиться с рыданиями. Только на начало крика ее и хватило. Затем внезапно захлебнулась и истерически разревелась, перепугав Наталью и брата с сестрой. И уже никакие просьбы и уговоры не приносили нужного результата. Видно, нечто настолько ужасное, что так вывело ее из равновесия.
— Да что же случилось, доченька, скажи наконец-то! — пыталась достучаться сквозь рыдания до истины Наталья, но в ответ только и слышала всхлипы. — Успокойся и скажи нам правду.
— Там папа, там он…там! — продолжала реветь Юлька, с трудом выговаривая отдельные фразы.
От страшной мысли у Натальи поплыло перед глазами. И, чтобы не упасть, она села на диван и попыталась всеми усилиями взять себя в руки. Артем уже хныкал, а Лиза хлопала глазами, еще ничего не понимая, и что ей делать, и как себя вести именно сейчас. Вроде из-за одной только паники Юльки пугаться не стоит, но тут уже мама ведет себя пугающе, а мама просто так не станет расстраиваться.
— Доченька, миленькая, — умоляла Наталья. — Скажи моя хорошая, что там с папой произошло, не надо нас пугать так.
Лиза все же приняла самое грамотное решение, и принесла с кухни для всех рыдающих и хныкающих бутылку лимонада. Первая отхлебнула Наталья и подала Юльке. На такой мелкий факт, что лимонад у дочери больше тек по губам и на платье, она уже внимания не обращала. Сейчас для Натальи главным моментом было приведение ребенка в стабильное состояние, чтобы услышать некое страшное известие.
— Там папа с дядькой водку пьют. В кафе, где мы кушаем мороженное и фри по воскресеньям. Они большую бутылку на стол выставили и стукаются все время. И совсем ничем не закусывают. Папа снова пьяный будет, мамочка, зачем он так делает?
— Как? Ты говоришь, что в кафе водку пьют? Юлька, а ты уверена, что у них водка? А вдруг чего перепутала, а мы теперь подумаем про папу, что он вновь пить начал? Ты вправду его видела, и что он именно водку пьет, а не что-нибудь другое?