— Правда, ничего я не перепутала. Я водку от лимонада отличаю. И бутылка такая, как у бабушки была.
У Натальи от удивления мгновенно высохли глаза, и расхотелось плакать. Конечно, новость не из приятных, даже кошмарная и скверная. Но в данную минуту она ожидала от Юльки намного страшней сообщение, которое так повергло ребенка в шок. Однако, несколько секунд погодя, Наталья поняла Юлькину трагедию, которая становилась самым страшным несчастьем для их семьи. Это известие оборвали внутри все надежды на будущее, на сказку, которую подарила внезапно и негаданно некая злая судьба, подразнив и вселив в души детей и ей самой веру в существование счастья, которое бывает не только в фантазиях.
Вот и все, закончилось чудо, длинною в месяц. Не стало у них вновь папы, того нового, способного защитить от хулиганов, от злой бабушки, ласкового и любящего, умеющего говорить слова и свершать поступки. Того, от которого дети были просто без ума. Так легко и без видимых признаков все вернулось на круги своя.
— Это бабушка во всем виновата, это она про нашего папу плохо говорила и хотела ему плохого, — хныкал Артем, считая, что теперь их папа вновь вернется под влияние бабушки.
— Мама, мама, — вдруг закричала Лиза, которая одна из всех так и не разревелась, не понимая еще до конца причин такой паники и беспокойства. — Давайте, пойдем все вместе, скорее пойдем и заберем нашего папу. Он хороший, он пойдет снами и снова будет таким хорошим, как всегда. Мы уговорим его, чтобы он больше не пил.
— Да, да! — засуетилась Наталья, спохватившись, что в такую опасную минуту, чтобы поддержать всех, так сама раскисла. Не годится по одному рассказу такой впечатлительной девочки, как Юлька сразу похоронили своего отца. Надо все увидеть своими глазами и услышать от него самого правду про эту единичную выпивку. А вдруг он лучшего друга встретил, ради которого и позволил себе немножко. Хотя, откуда у него друзья из прошлого? — Только я сама пойду, одна, а вы сидите, дома и ждите нас. И не надо паниковать, а вдруг ничего там страшного нет.
— Нет, мы тоже хотим идти за папой, мы с тобой, — категорически не соглашались дети.
— Не надо, мои милые, там много пьяных мужиков. А вдруг они обидят вас или плохие слова наговорят.
— Нас никто не посмеет обижать, — гордо прокричал Артем. — Там папа, и он за нас заступится, он сильный и любит нас.
— Но он водку пьет, а пьяный он плохой, — слабо не согласилась с Артемом Юлька.
— Нет, он все равно хороший, просто сейчас немного обступился, — с трудом выговорила Лиза трудное слово.
— Оступился, — поправила ее более грамотная Юлька. — Надо так правильно говорить.
— Неважно, — продолжал настаивать Артем. — Мы за папой все вместе пойдем и поможем ему. Ему трудно будет без нас.
Наталья, у которой вдруг опустились руки и покинули силы, внезапно почувствовала себя ответственной за своих детей и всю семью. Нельзя по первому крику старшей дочери сразу прощаться со всей жизнью. Да, они вместе пойдут и заберут его. Он ведь действительно мог оступиться, сделать это нечаянно, а они сразу своего папу, мужа списали в пьяницы. Не могла ведь эта короткая добрая сказка внезапно оборваться и банально завершиться случайной пьянкой. Они спасут свое счастье.
Это Сергей крестной объяснил свои проблемы длительным запоем и потерей профессиональных навыков. Мол, и знание, полученные в техникуме, и практика, в цеху на должности мастера давно и по той же причине выветрились из головы. Мол, пусть пока главный инженер поможет ему войти в новую должность. Все-таки на протяжении последних лет он умышленно и целенаправленно деградировал. Позабылось и позабросило. И сейчас очень хотелось бы в первые дни наставника под рукой иметь. Хотя бы умным советом подсказать и показать.
Но крестная, узнав о его последних достижениях в семье и о полном отказе от алкоголя, сумела убедить руководство доверить ему участок. Пока не очень уж сложный, а там и посмотреть можно на его успехи и поведение. Если осилит, то и усложнить не трудно. Хорошие специалисты нынче в больших потребностях. А опека инженера ему нужна больше не для воспоминаний, а познаний того, чего он никогда не знал. Конечно, пока сидел в отпуске, походил по одному часу в день для ознакомления с производством, а так же прихватил необходимую литературу для штудирования пособий и инструкций. Крестная и учебниками снабдила.
Сергей с легкостью познавал новые науки. А в них он не увидел никаких сложностей. Ведь пока основная его работа заключалась в выписывании и закрывании нарядов на работы с грамотным и правильным списанием расходных материалов. Авиация так же завалена бумажными отчетами. И если учесть такой немаловажный факт, что он на вертолете Ми-2 был единственным членом экипажа, то и вся ответственность за заполнение бумажных отчетов сваливалась на него самого. Он был не просто командиром, но штурманом со штурманскими расчетами, и бортовым механиком с заполнением заправочных документов на площадках и чужих аэродромах.
Так что, такой ответственный момент в новой должности он освоил легко и просто. И у наставника даже сложилось мнение, что Сергей и в самом деле вспоминает свои, слегка подзабытые, обязанности. Все остальное намного оказалось простым и доступным, кроме пьянок на участке, да и появление на работе с уже употребленным алкоголем. Даже крестная попросила быть относительно терпимым к любителям спиртного. Разумеется, не допускать и не поощрять само распитие и явления в неадекватном состоянии, но и не принюхиваться к каждому подчиненному. Тем более, что со многими он совершенно недавно проводил время в компании и за одной бутылкой. И если всех со вчерашними остатками отстранять от работы, то в один прекрасный момент он останется в гордом одиночестве.
Когда проходил мимо кафе "Серый Волк", то сразу обратил внимание через стекло кафе на сидящего рядом с открытой бутылкой водки поразительно знакомого мужчину приблизительно его лет. Этот тип не мог выплыть из его воспоминаний того много пьющего Сергея. Соседей и всех новых знакомых, живущих в их доме и встречающихся во дворе, он успел более-менее изучить. И этот тип за стеклом не из них. А привлек он его внимание своим грустным тоскливым лицом, брезгливо посматривающего на открытую бутылку, из которой уже пару рюмок отпито. Мужчина явно потреблял алкоголь с презрением, словно принуждая себя, но презирая себя за такую человеческую слабость и распущенность.
Не хочу, не буду, но пью, потому что иного выхода не нахожу и не могу представить. У Сергея даже возникло нестерпимое желание подойти к нему в качестве посланца от трезвенников и убедить, что многие проблемы можно и нужно решать иными способами. Хотя бы таким простым и легко доступным, но чрезвычайно приятным и действенным, как обратить внимание на родных, на тех, кому ты дорог и кто тебе нужен.
Но так бесцеремонно внедряться в переживания совершенно незнакомого человека и лезть к нему с мудрыми житейскими советами Сергей посчитал нетактичным и неуместным. Тем более, что и со временем у самого Сергея не так уж богато, поскольку дома его ждала семья. А еще Юлька просила помочь сочинить экологическую историю. В школе так и сказали, что можно задействовать в создании данного опуса родителей. Сергей обещал хорошенько подумать над этой темой и помочь, хотя в его голове уже была похожая история. Из той жизни, когда он увлекался стихами и немного рифмовал строчки. Даже вслух читал для избранных.
Он уже махнул рукой на страдающего пьяницу, как из памяти выплыли эпизоды недавнишнего суда со свидетелем. Точно, это и есть свидетель обвинения следователь Дроздов. И, по-моему — Евгений Тимофеевич. Тот самый следователь, который и стал главным свидетелем и который вел его, точнее, того Сергея дело. А этот Сергей так ловко его подставил. И вот теперь, а это даже слепому заметно и тупому понятно, Женя — можно и так его назвать — заливает свою обиду водкой. Поди, не просто обиду, но еще и служебные неприятности. За такие метаморфозы получил, скорее всего, по полной программе. Хорошо, если уцелел на своем месте.