аналогии с византийской историей опирался и Г.Острогорский, по мнению которого
отсутствие упоминаний о соправителе императора в рассказе Харуна свидетельствует, что
пленник мог быть в Константинополе только в правление Александра (912- 913) [570, с.
251-254]. Датировка Острогорского столкнулась с неприятием некоторых ученых; доводом
против стало, например, то, что Харун Ибн Йахйа должен был писать раньше
цитирующего его Ибн Ростэ, который составил свой трактат в самом начале X в. [547, с.
XXII]. Большинство ученых склоняются к тому, что путешествие Харуна Ибн Йахйи
состоялось либо в последнем десятилетии IX в. [174, с. 424], либо на рубеже IX и X вв.
[359, с. 132-133; 228, т. 2, ч. 2, с. 11; 606,т.2, с. 903].
' Упомнание о сякашба-христианах встречается также у ал-Бакри, который, впрочем,
прямо не ссыпается на Харуна Ибн Йахйу и знает его, видимо, по выдержкам из других
источников [232, с. 335]. В издании географии ал-Бакри А.Ван Лейвена и А.Ферре,
которым я пользовался, имя правителя пишется как Б.силйус, но это, видимо, поправка
издателей: Т.Ковальский отмечал, что рукописи трактата ал-Бакри, с которыми он работал, дают Б.с.бус [137, ар. текст, с. 6, прим. 15].
4 Процитированные византийские авторы не сообщают дат. Г.Радойчич, специально
исследовавший данную проблему, полагал, что сербы приняли христианство между 867 и
874 гг. [580, с. 255].
5 При князе Петре Гойниковиче, правившем Сербией в конце IX - начале X в., т.е. в то
время, когда путешествовал Харун Ибн Йахйа, Сербия признавала верховную власть
Византии [351, с. 157].
* Теория Гаркави не вяжется с сообщениями о волжских булгарах Ибн Ростэ и других
авторов, пользовавшихся материалами описания северных народов (об этом источнике см.
след. главу), в котором волжские булгары характеризуются как союз трех племен - барсула, эскел и булгар, но отнюдь не как сакалиба. Гаркави, однако, полагал, что Ибн Ростэ писал
после Ибн Фадлана и даже использовал его данные [7, с. 261].
7 Гаркави ссылается на ад-Димашки [7, с. 264], но аналогичные сведения приводят и
другие восточные авторы [255, т. 8, с. 108-109; 248, т. 8, с. 253; 264, т. 12, с. 49].
* А.П. Ковалевский, основываясь на тексте Йакута, с полным правом вставляет имя
<Шилки> после <сына> [12, с. 121, с. 160, прим. 14- 15; 282, т. 1,с.486].
9 Ибн Фадлан рассказывает здесь об одном из волжских булгар, обращенных в ислам под
его руководством.
10 Имеется в виду халиф ал-Муктадир.
11 Фраза в тексте Ибн Фадлана - ва инна-ма да 'а малик ас-сакалиба ан йукатиба ас-султан
ва йас 'ала-ху ан йабнийа ла-ху хиснан хауфан мин малик ал-хазар - выглядит
незавершенной, так как в ней фактически отсутствует подлежащее. САд-Даххан
предполагает, что в начале пропущено ва хаза [305, с. 145, прим. 6], т.е. побудительным
мотивом Алмуша были матримониальные притязания хазарского кагана. Более
правильной представляется, однако, интерпретация А.П. Ковалевского, который считал
подлежащим хауф (страх) и переводил: <И, право же, царя "славян" побудила написать
государю [халифу] и попросить его, чтобы он построил для него крепость, боязнь царя
хазар> [12, с. 141].
11 Эта фраза включена в список фрагментов условно. Она не принадлежит к мешхедской
рукописи и встречается только у Йакута, который, впрочем, приписывает ее Ибн Фадлану
[282, т. 2, с. 369].
13 Это утверждение можно подкрепить несколькими примерами. 1. <Я прочитал в книге
Ахмада Ибн Фадлана Ибн ал-'Аббаса Ибн Рашида Ибн Хаммада, посла ал-Муктадира в
страну сакалиба, а это - жители Булгара...> [282, т. 1, с. 87]. Прямая речь принадлежит
здесь самому Йакуту, и, следовательно, отождествление сакалиба с жителями Булгара тоже
его. 2. <Булгар - город сакалиба> [282, т. 1, с. 485]. Фраза не относится к цитируемым
фрагментам из Ибн Фадлана, но появилась у Йакута явно под влиянием последних. 3.
<Затем он (Ибн Фадлан. -Д.М.) рассказал о том, что произошло с ним во время
путешествия в Хорезм, а оттуда в страну сакалиба, то, изложение чего было бы долгим>
[282, т. 4, с. 486]. 4. <Сказал Ахмад Ибн Фадлан, посол ал-Муктадира к сакалиба...> [282, т. 2, с. 367]. Последний пример представляется особо показательным. В тексте Йакута из
выражения малик ас-сакалиба, которое, как мы видели в приведенных ранее фрагментах, присутствовало в оригинале, выпадает слово маликЧцарь). В результате остается только
слово сакалиба, и в изложении Йакута подданные Алмуша автоматически становятся
сакалиба.
14 Баранджарами Ибн Фадлан называет племя, поголовно принявшее ислам еще до его
приезда в Волжскую Булгарию.
1J Об этом прямо говорит сам Алмуш [305, с. 119], а затем и Ибн Фадлан (см. фрагмент 8).
Заслуживает внимания и то, что в Волжскую Булгарию Ибн Фадлан отправился не через
хазарскую столицу в устье Волги, а кружным путем, через Бухару и земли тюркских
племен, затратив на путь от Джурджана до Булгарии 70 дней. Вполне вероятно, что Ибн
Фадлан стремился обойти Хазарское государство стороной, чтобы избежать возможных
расспросов о цели своего путешествия.
16 Личность Ибрахима Ибн Йа'куба долгое время была объектом научной дискуссии. В
конце XIX в., когда известны были лишь трактаты ал-Бакри и ал-Казвини, в первом из
которых путешественник назывался Ибрахимом Ибн Йа'кубом, а во втором - Ибрахимом
Ибн Ахмадом ат-Туртуши, отнесение всех фрагментов к одному человеку не было
очевидным. В Ибрахиме Ибн Йа'кубе следует видеть иудея, тогда как Ибрахим Ибн Ахмад
- скорее всего, мусульманин. Долгое время Г.Якоб, посвятивший Ибрахиму ряд работ, настаивал на том, что путешественников было двое, причем они входили в состав
посольства к германскому королю Оттону I Великому (936-973) из Северной Африки или
разных посольств из Северной Африки и Андалусии [497, с. 10 и далее; 498, с. 133 и
далее; 129, с. 3-7]. Ситуация прояснилась только в конце 30-х гг. XX в., когда были
обнаружены некоторые новые материалы. В новооткрытой рукописи трактата ал-Бакри
Ибрахим именовался Ибрахим Ибн Йа'куб ал-Исра'или ат-Туртуши [137, с. 29].
Параллельно Э.Леви-Провансапь издал выдержки из географии ал-Химйари, где
путешественник фигурировал как Ибрахим Ибн Йусуф, а во французском переводе
ошибочно - Ибрахим Ибн Йахйа [146, с. 171 и 206 соотв.]. Вероятность появления трех
разных Ибрахимов, разумеется, ничтожна, и Т.Ковальский заключил в 1946 г., что
Ибрахим, упоминаемый и цитируемый у ал-Бакри, ал-Казвини и ал-Химйари, - одно и то
же лицо [137, с. 35]. Этот вывод подкрепляется и еще одним источником, который в 1946 г.
не был издан, - трактатом ал-'Узри, где приводится фрагмент, восходящий к Ибрахиму Ибн
Йа'кубу ал-Исра'или ат-Туртуши [36, с. 8]. Имя Ибрахим Ибн Йа'куб ал-Исра'или ат-
Туртуши ныне общепринято в литературе.
11 Рассказ о <городе М.ш.ка> представляет собой плод ошибки ал-Казвини. Как мы
увидим далее, Ибрахим Ибн Йа'куб говорит о <стране М.ш.ка>, т.е. о владениях польского
князя Мешко I. Ал-Казвини же ошибочно представляет всю страну как город.
18 Рассказы об Эксе, Асти, Кортоце и Трапани [129, с. 6], о Бордо, Утрехте и Зосте [511, с, 46]. Дальше других идет 'А.'А. ал-Хаджджи, восстанавливающий маршрут путешествия
Ибрахима Ибн Йа'куба следующим образом: Барселона - Марсель - Генуя - Рим -
славянские земли побережья Адриатики или Венеция - Венгрия - Чехия (Прага) -
возможно, Краков - Германия - Шверин - Шлезвиг - Магдебург - Падерборн (возможно, с
предварительным посещением