(Венгрия), а те, в свою очередь, направят его в страну Рус и Б.л.гар, откуда оно попадет в
Хазарию [13, с. 62-63 и 65-66 соотв.]. Анализом этого фрагмента занимался Т.Э.
Модельский, предложивший отождествить царя г.б.лим с Отгоном I и Хуту арабских
авторов. По мысли Модельского, саклаб у Хасдая обозначает немцев, а ашкеназ -
французов [554, с. 85-109]. Но гипотеза Модельского представляет собой фактически цепь
предположений, что, кстати, признает и сам автор, говоря, что ему не удалось предложить
никакого решающего аргумента в подтверждение своей гипотезы [554, с. 108]. Некоторые
положения Модельского не представляются убедительными. Так, выводя слово г.б.лим из
корня, обозначающего гору (ар. джа-бал), Модельский вслед за этим идентифицирует эти
горы с Альпами и заявляет, что полг.б.лим, т.е. <горцами>, подразумеваются немцы [554, с. 49-65]. Но встретить такие представления у андалусца странно, ибо торговые пути из
мусульманской Испании в Германию никогда не проходили через альпийские районы.
Андалусцы попадали в Германию совсем иным путем, и ассоциация между немцами и
Альпами вряд ли могла зародиться у них. Также не бесспорна и трактовка понятия
ашкеназ. У Хасдая ашкеназ четко отделяются от г.б.лим/саклаб; Модельский замечает, что
смысл понятия ашкеназ в средние века был неясен и что более естественно видеть в
ашкеназ французов, а вг.б.лим- немцев. Но из неясности понятия ашкеназ отнюдь не
следует, что под ним скрываются не немцы, а французы. В настоящем исследовании не
рассматривается еврейская литература, однако, по утверждению А.Я. Гаркави, в
средневековых еврейских документах слово ашкеназ обозначает немцев и Германию [8, с.
126, прим. 1]. Вообще говоря, непонятно, почему идея о славяно-мусульманских
дипломатических контактах кажется Модельскому столь неестественной, что он
непременно хочет найти ей альтернативу. Византийский хронист XI в. Кедрен сообщает, что болгарский царь Симеон, готовясь к походу на Византию, по-слал посольство к
мусульманским правителям Африки[185,т. 122, с. 90- 91], вероятно, к Фатимидам.
Возвращаясь к царю г.б.лим, более приемлемой кажется его идентификация с Болеславом
I Чешским (929-967). С одной стороны, можно, кажется, найти удовлетворительное
объяснение описанию <горцев>. У Ибрахима Ибн Йа'куба мы находим упоминание о том, что земли ифранджа и сакалиба разделяет горный хребет, протянувшийся от Средиземного
моря до Балтийского [232, с. 914]. Найти соответствие этим горам невозможно: перед
нами, видимо, отражение собственных представлений путешественника. Реальный
элемент этой конструкции - Рудные горы, через которые Ибрахим проезжал по торговому
пути из Германии в Прагу [232, с. 333]; этот хребет путешественник продолжает на юг, к
Альпам, и на север, к Балтике. Для людей, двигавшихся из Германии (а именно так ездили
купцы из Андалусии), страна сакалиба начиналась за этими горами. Горы были
ориентиром, и сакалиба вполне могли назвать <горцами>. Маршрут Ибрахима
подсказывает, что в г.б.лим следует видеть прежде всего чехов. Такая идентификация
подкрепляется еще двумя соображениями. С одной стороны, вести столь дальнюю
дипломатию мог только правитель мощного государства, имевший политические интересы
не только на региональном
уровне. Из правителей стран, расположенных к востоку от Германии, в середине X в.
такой характеристике более всего отвечает Болеслав Чешский. С другой стороны, понятен
и предложенный Map Саулом и Map Иосифом маршрут: из Чехии послание Хасдая можно
было переправить к венграм, тем более что в середине X в. торговцы-иудеи часто
приезжали из страны венгров в Прагу [232, с. 332]. Чешский король, таким образом, лучше других правителей того времени подходит под описание <царя г.б.лим>, и эта
идентификация наводит на мысль о том, что среди послов, прибывавших в Кордову, были
и посланцы Болеслава I.
Глава третья Поздние компиляторы
1. Йакут (1179-1229)
Сведения, сообщаемые Йакутом о сакалиба, представляют собой плод компиляции более
ранних источников. Наиболее полные сведения о сакалиба приводятся в разделе Саклаб
географической энциклопедии <Справочник по странам и поселениям> (<Му'джам ал-
Булдан>) [282, т. 3, с. 416]. Основу рассказа о сакалиба там составляет сообщение ал-
Мас'уди из <Мурудж аз-Захаб> [ср.: 154, т. 3, с. 61-65; 291, т. 1, с. 253-254]. Это сообщение
Йакут приводит довольно добросовестно (хотя и исключая фрагмент, где перечисляются
названия племен), но остальные материалы о сакалиба показывают, сколь некритичным
был его подход к сведениям источников. Мы уже видели, разбирая сообщение Ибн
Фадлана, что Йакут, пересказывая его, без колебаний применял название сакалиба к
волжским булгарам. Некоторые из сообщаемых в разделе Саклаб сведений имеют к
сакалиба еще более отдаленное отношение, например, упоминание о прозвище Саклаб,
дававшемся за внешнее сходство с сакалиба (надо заметить, что речь идет о кличке
Саклаб, а не о нисбе ас-Саклаби). Еще более показательно отнесение к рассказу о сакалиба
фрагмента о городе Саклаб близ Сантарена [282, т. 1, с. 416; 148,т.2,с. 123]. На деле речь
идет о слове <Скалабис>, названии древнего римского поселения на месте Сантарена, не
имевшего с сакалиба ничего общего. Можно заключить, что сведения Йакута о сакалиба
представляют собой лишь собрание фрагментов, мало связанных друг с другом и
объединенных лишь наличием слова с графикой с.к.л.б.
2. Ал-Казвини (1203-1283)
Сведения о сакалиба, приводимые у ал-Казвини, собраны из более ранних источников.
Рассказ о сакалиба представляет собой компиляцию сведений Ибн ал-Калби (ум. около 820
г.), ал-Мас'уди, Ибн Фадлана и Абу Хамида ал-Гарнати [226, т. 2, с. 414]. При этом, подобно Йакуту, ал-Казвини не пытался выяснить смысл понятия сакалиба, но просто
следовал за своими источниками. Копируя рассказ Ибн Фадлана, он исходил из того, что
сведения о волжских булгарах относятся к сакалиба. <И он, - пишет ал-Казвини, предваряя
цитату из Ибн Фадлана, - упомянул об удивительных обычаях у сакалиба> [226, т. 2, с.
414]. Еще более ярко такой подход проявляется у ал-Казвини, когда он берется цитировать
Абу Хамида ал-Гарнати. Ал-Казвини просто переписывает у Абу Хамида фрагмент за
фрагментом, не обращая внимания, к кому относятся сведения. В результате, в число
сакалиба попадают у ал-Казвини подчиненные волжским булгарам угро-финские племена, которые сам Абу Хамид к сакалиба не причислял [ср.: 85, с. 24-25].
Один из приводимых у ал-Казвини фрагментов, в котором упоминаются сакалиба, -
описание <города М.ш.ка> - восходит к сообщению Ибрахима Ибн Йа'куба. Мы уже
видели, что ал-Казвини знал и цитировал рассказ Ибрахима через посредство ал-'Узри, причем местами искажал оригинальный текст. Это наблюдение, по-видимому, верно и в
случае с <городом М.ш.ка>. Описание этого города у ал-Казвини гибридно и составлено
из фрагментов, которые у Ибрахима Ибн Йа'куба относятся к столице князя ободритов
Накона [232, с. 331] и владениям Мешко I [232, с. 333]. Смешение двух фрагментов
осуществил, кажется, скорее ал-Казвини, чем ал-'Узри: ал-Бакри, младший современник
ал-'Узри, приводит текст Ибрахима Ибн Йа'куба правильнее, чем ал-Казвини.
Сакалиба упоминаются у ал-Казвини еше в двух фрагментах, посвященных городам Зост