Мусульмане могли как полностью обновить гарнизон, так и направить туда свежий
контингент, который, с одной стороны, усилил бы защиту крепости, а с другой - смог бы в
случае необходимости пресечь любые попытки прежних защитников завязать контакты с
византийцами. Второе предположение кажется более правдоподобным, ибо защитники
крепости, капитулируя, вероятнее всего, выговорили себе право остаться на прежнем
месте, и ни о каком их истреблении в источниках не сообщается. В то же время в 859-861
и 876/77 гг. славяне Лулу кажутся, скорее, людьми, сравнительно недавно поступившими
на службу к халифу: ислам еще не укоренился среди них, к мусульманам их привязывает
только жалование, перейти на сторону византийцев они готовы в любой момент. Все эти
соображения депают наиболее вероятной следующую картину событий: взяв Лулу в 832-
833 гг., мусульмане приняли к себе на службу воинов стоявшего там славянского
гарнизона, но добавили к ним некоторое число своих бойцов. Славяне (а впоследствии их
потомки) пользовались, однако, большим влиянием, чем новые защитники крепости, и в
конце концов начали проводить самостоятельную политику, балансируя между Халифатом
и Византией. И все же, только обнаружив новые источники, можно окончательно решить
данную проблему.
После эпизода со сдачей Лулу у нас нет более никаких сведений о славянских поселенцах
в Арабском халифате. Дальнейшую судьбу славян определяли, вероятно, два основных
фактора. Прежде всего, с течением времени славяне постепенно ассимилировались в
мусульманской среде, усваивали ислам, арабский язык, местные обычаи и т.д. В то же
время никак нельзя отрицать, что славянские общины на землях Халифата пополнялись
перебежчиками из византийских войск или владений. Славянские поселения в
византийской Малой Азии продолжали существовать. В 949 г., по сообщению
Константина Багрянородного, двести двадцать бойцов-слависиан (славян) из фемы
Опсикион приняли участие в походе на Крит [185, т. 112, с. 1235]51. Община, по-
видимому, существовала и далее [428, с. 80-81]. В начале XII в. к северу от Никеи
находилось поселение Сагудаи [2, с. 402], которое, очевидно, связано с сагудатами, славянским племенем, жившим в окрестностях Салоник [562, с. 97; 447, с. 155]. Х.Диттен
обнаружил в Вифинии топоним Гиалоба, который он связывает со славянским ялов
(бесплодный) [447, с. 155]. Переселения в Малую Азию не прекращались. Ал-Мас'уди
сообщает в <Китаб ат-Танбих ва-л-Ишраф>, что в то время, когда он писал эту книгу, т.е. в
956/57 г., в византийские крепости восточной Анатолии направлялись русы, вместе с
которыми могли быть и славяне [135, с. 141]. По сообщению армянского историка
Аристакэса Ластивертци, писавшего между 1072 и 1087 г., византийский император
Василий II Болгаробойца (976-1025), сокрушив Болгарское царство, направил плененных
им болгар на восток [18, с. 57]". Представляется вполне вероятным, что именно с этими
переселенцами связан расположенный неподалеку от Эфеса город Булгарион,
упоминаемый в источниках XI в." В 1122 г. император Иоанн II Комнин (1118-1143) совершил поход на сербов и поселил своих пленников в окрестностях Никомедни [364, с.
9].
Известны случаи, когда славяне (не обязательно переселенцы) составляли
вспомогательные контингенты византийских войск, сражавшихся против арабов. Когда в
837 г. император Феофил (829-842) выступил в поход на Сосопетру, в его войске были
отряды болгар, хазар и славян [135, с. 191; см. также: 127, с. 580; 44, сер. 3, с. 1235; 96, с.
389; 248, т. 6, с. 39; 49, с. 254; 20, с. 114; 185, т. 109, с. 695, 859, 1071, т. 121, с. 1014].
Приблизительно в то же время на стороне византийцев сражался против мусульман
военачальник Андрей, именуемый у <Продолжателя Феофана> скифом [20, с. 120], что, возможно, следует интерпретировать как <славянин>54. В 954 г. хамданидский эмир СаЙф
ад-Даула (945-967) разгромил большую византийскую армию, в которой были
вспомогательные отряды, состоявшие, по одним сведениям, из русов, славян и армян [236, с. 143-145], по другим - из русов и болгар [248, т. 7, с. 250], а по третьим - из армян, русов, славян, болгар и хазар [190, с. 80]. Двумя столетиями позже, в 1154г., сербский жупан
обещал Византии прислать на помощь пятьсот бойцов, если в Малой Азии вспыхнут
военные действия [364, с. 7]. Славяне, таким образом, продолжали жить в Малой Азии и
воевать на стороне византийцев против арабов; нельзя исключать, что некоторые из них, как прежде, переходили на сторону мусульман.
Приведенные выше сведения имеют значение и еще в одном аспекте. Воюя с арабами на
стороне византийцев, славяне попадали в плен и, подобно другим пленникам, обращались
в рабство. О таких пленниках говорил, как было показано выше, уже имам ал-Авза'и. Сайф
ад-Даула в рассмотренном выше примере взял в сражении немало пленных. Сообщается, что пленные были перебиты [236, с. 143-145], однако маловероятно, чтобы Сайф ад-Даула
после триумфа устроил вдруг кровавую резню, истребив людей, продажа которых в
рабство принесла бы ему немалые деньги. Войны с Византией были, следовательно,
одним из каналов, по которому на Ближний Восток поступали новые славянские
(сакалиба) рабы. Важность этого канала будет проанализирована ниже (см.: часть III, гл.
1).
* * *
Подведем итоги. Славянские переселенцы в Малой Азии появляются уже к середине VII
в.; тогда же мы видим славян на службе у мусульман. Во второй половине VII - начале VIII в. многие славяне переходят на службу к мусульманам и расселяются в приграничных
крепостях. Существование их общин можно проследить по источникам до середины VIII в. В этот период славяне занимаются в основном обороной границы, но эпизодически
выставляют халифам вспомогательные отряды и для других целей. В середине VIII в., однако, происходят важные изменения. С одной стороны, в результате войн славянские
переселенцы в Халифате несут большие потери (некоторые из них погибли, защищая от
византийцев Германикею, многие полегли на поле брани, сражаясь против Сулаймана Ибн
Хишама и Абу Муслима), с другой - пограничные крепости заселяются выходцами из
восточных областей Халифата, прежде всего, хорасанцами, главной опорой 'Аббасидов. В
результате после утверждения 'Аббасидов следы славянских общин в пограничных
районах совершенно теряются. Тем не менее славянские общины в исламском мире
пополняются иногда новыми поселенцами. Пример тому дает, видимо, история славян
Лулу; подобные случаи могли иметь место и позднее.
Упоминания о славянских переселенцах в Арабском халифате весьма редки и в основном
представляют собой констатацию факта их участия в каких-либо событиях. Делать
выводы о культуре и духовном мире славянских поселенцев по таким скудным данным
сложно. В то же время изученные материалы наводят на следующие размышления.
Славяне довольно долго сохраняли собственные имена; пример тому - имя С.л.сак,
которое, как отмечалось выше, представляет собой, скорее всего, искаженное арабской
графикой славянское имя и, во всяком случае, не является ни арабским, ни персидским.
Нескоро, насколько можно судить, укоренялся в среде славян и ислам: халиф 'Умар II не
упоминает славян в числе <принявших ислам> и приравнивает их к тем, чьи сердца
следует привлечь к мусульманству; славяне Лулу, будучи на службе халифа, спокойно