тридцатитысячное войско, то всех переселенцев должно было быть не менее ста тысяч.
В.И. Ла-манский, а позднее А.А. Васильев полагали, что всего Юстиниан II переселил в
Малую Азию восемьдесят тысяч человек [364, с. 3; 336, с. 23 соотв.], а Ф.И. Успенский
считал даже, что их было двести пятьдесят тысяч [393, с. 319]. Ориентируются на цифру
тридцать тысяч и авторы ряда более поздних работ [571, с. 161; 378, с. 25; 332, с. 134; 617, с. 50- 51]. Р.-Й. Лили, применяя ту же методу, что и в случае с переселением славян
Константом (см. прим. 13), полагает, что переселено было тридцать тысяч славянских
семей, но более точно подсчитать их нет возможности [530, с. 238, с. 240, прим. 142].
Цифра семь тысяч человек всерьез рассматривалась П.Харанисом как доказательство того, что оценка численности славян в тридцать тысяч человек - явное преувеличение [428, с.
75].
24 Речь идет о категории ал-му 'аллафа кулубу-хум - людях, сердца которых следует
привлечь к исламу. Первоначально этот термин применялся к представителям мекканской
знати, которых пророк Мухаммад желал привлечь к исламу и сделать своими союзниками.
В настоящем фрагменте славяне упоминаются отдельно от принявших ислам, а халиф
относит их к людям, сердца которых следует привлечь к этой религии, и это подсказывает, что ислам в те годы еще не укоренился среди славян [553, с. 227-228].
25 Неправильное написание слова викр (ноша, перевозимая мулом или ослом) [553, с.
228].
26 В современном арабском языке слово 'авасим - множественное от 'асима, столица. В
средние века, однако, его значение было иным. Йакут определяет 'авасим как
<неприступные крепости> (хусун мава-ни'), множественное число от 'асим -
неприступный (синоним мани') [282, т. 4, с. 165]. Вследствие этого лучшим вариантом
перевода представляется <твердыни>.
27 Такие сведения сообщает только Феофан. В близком к его повествованию рассказе
Никифора об этом не упоминается.
28 В правдивости рассказа Феофана усомнился уже В.И. Ламанский, который, впрочем, мог привести в поддержку своей точки зрения только логические соображения: Юстиниан
вряд ли стал на самом деле устраивать бойню и казнил только попавших к нему
ближайших сподвижников Небула [364, с. 3]. Впоследствии предположение о том, что
славянская община сохранилась, было подкреплено более веским аргументом: печатью
византийского чиновника, поставленного над славянами в Вифинии. Собственно говоря, эта печать была известна еще до появления книги Ламанского, однако Б.А. Панченко, которому принадлежит честь ее находки, датировал ее 650 г. [379, с. 27]. Датировка
Панченко была впоследствии отвергнута специалистами, и общепринятая ныне дата -
694/95 г. Работа Г.Шлюмбергера (Schlumberger G. Sceau des esclaves (mercenaires) slaves de ГёрагсЫе de Bithynie. - BZ. 12, 1903) была мне, к сожалению, недоступна, однако доводы в
пользу датировки 694/95 гг. убедительно изложил Г.Острогорский [571, с. 161, прим. 2].
Наличие в 694/95 г. славян в Малой Азии - веский аргумент в пользу того, что резни, о
которой говорит Феофан, не произошло. Рассказ Феофана отвергли Ю.В. Кулаковский
[362, с. 249-250] (заметим, что для упомянутой печати Кулаковский дает две датировки, 694/95 и 709/10 гг., и предпочитает последнюю [362, с. 250, прим. 1], что также
отвергается современными историками), Г.Острогорский, Р.-Й. Лили, А.Н. Стратос, Дж.-
Ф. Хэлдон [571, с. 162; 530, с. 240; 595, т. 5, с. 37-60; 470, с. 72]. В защиту Феофана
выступил П.Харанис, заметивший, что Юстиниан II в минуты гнева мог совершать
неоправданно жестокие поступки [428, с. 75]; впрочем, Харанис через несколько лет
отказался от своей идеи и пришел к выводу, что славянская колония в Вифинии не только
не была уничтожена, но со временем даже увеличилась [429, с. 43]. Мнение, сходное с
первоначальной позицией Хараниса, высказывал позже М.Ф. Хенди [479, с. 632], но для
того чтобы примирить даты сражения и печати, он предлагал пересмотреть и отбросить
всю хронологию Феофана. Такая идея кажется неприемлемой, поскольку, как мы видели, рассказ о поражении Юстиниана II хорошо согласуется с данными других источников.
Кроме того, хронология Феофана признается вполне достоверной [609, с. 182, прим. 74].
Но доказывая присутствие славян в Вифинии, печать в то же время ставит перед
исследователями другой вопрос: что все-таки сделал Юстиниан со славянами (согласно
принятому ныне чтению, о славянах упоминается как о рабах)? Некоторые исследователи
полагали, что славян не истребили, но их социальный статус был понижен до рабского
[446, с. 88]. По мнению Б.Застеровой, славян лишили возможности иметь собственных
вождей и отдали в подчинение византийского чиновника [629, с. 111, 120]. Иное мнение
высказал Н.Иконо-мидис. Сравнив печать с некоторыми другими печатями,
принадлежавшими тому же византийскому чиновнику по имени Георгий и датированными
тем же временем (694/95), он пришел к выводу, что Юстиниан распорядился не перебить
славян, а продать их в рабство; Георгий же был ответственным за проведение этой акции
[566, с. 51- 53]. Такого же мнения придерживался и В.Зайбт, предполагавший, что в
рабство продавались славяне не только из колоний в Малой Азии, но и с Балкан; эт%
акция имела целью увеличение численности населения империи [591, с. 131]. Г.Г.
Литаврин, с уважением относясь к гипотезе Ико-номидиса, вто же время высказал ряд
сомнений в ее достоверности, указав на то, что такая интерпретация - не единственно
возможная. По мнению Литаврина, в рабство обратили не всех славян; тех, кто в сражении
сохранил верность императору, пощадили. Эти наиболее преданные славяне даже
сохранили свой прежний статус федератов. Остальных же в наказание за предательство
действительно обратили в рабство (некоторых, возможно, даже казнили), но не
обязательно продали; их могли также определить на работы в государственные мастерские
[368, с. 41-48]. В силу того, что дискуссия разворачивается вокруг полномочий
византийского чиновника и статуса византийских государственных апотек, считаю
единственно возможным для себя полагаться на компетентное мнение византинистов. В то
же время мысль Г.Г. Литаврина о том, что некоторые славяне сохранили свой статус
федератов, кажется мне вполне оправданной; в тексте я изложу причины, побуждающие
меня к такому заключению.
м У .М. Рамсей неверно отождествил Хисн ас-Сакалиба с Лулу, где, как мы знаем, тоже
служили славяне [580, с. 351]. Против предложенной Рамсеем идентификации выступил
уже А.А. Васильев [336, с. 97-98, прим. 4]. Решающий аргумент против идентификации
Рамсея - то, что в горном проходе Киликийские ворота (Дарб ас-Саяама), на пути из
арабских земель в Византию, Хисн ас-Сакалиба находился до Потен-тоса, а Лулу - после
него [134, с. 110]. Э.Хонигманн идентифицировал Хисн ас-Сакалиба с Анаша Каласы в
десяти километрах на юго-восток от Потентоса [489, карта 2]. Как я попытался показать в
одной статье, Хисн ас-Сакалиба, упомянутый в <Книге источников и кущ изх
10 Зап. 101
тинных известий> (<Китаб ал-'Уйун ва-л-Хада'ик фи Ахбар ал-Хака'ик>) неизвестного
автора, как взятый мусульманами в 715 г., тождествен <городу славян> (Мадинат ас-
Сакалиба), которым, согласно ал-Йа'куби и ат-Табари, овладели войска Масламы Ибн 'Абд
ал-Малика во время похода 716-718 гг. против Константинополя [550, с. 272-274 и
библиографические указания там же].
50 В этом отношении заслуживает внимания гипотеза Т.Левицкого касательно соседнего с