присоединялись к магистральным потокам поставки невольников в исламский мир,
изученным выше.
Южное направление
Невольники, вывозившиеся с Руси на южном, или точнее южностепном, направлении,
были пленниками кочевников, совершавших грабительские набеги на восточных славян.
Уже в описании северных народов неизвестного автора мы читаем, что венгры нападали
на славян, брали их в плен, а потом продавали грекам из византийских анклавов в
Причерноморье [132, с. 142-143; 313, с. 588; 175, ар текст, с. 22; 99, с. 65, 71, 108]. Кочевые
народы, занимавшие южнорусские степи, сменяли друг друга, но набеги на Русь не
прекращались. Печенеги, по сообщению Константина Багрянородного, могли нападать на
земли росов и уводить в рабство их жен и детей [14, с. 38-39]. <Повесть временных лет> рассказывает, что печенеги появились на Русской земле в 915 г., а через пять лет князь
Игорь уже воевал с ними [19, с. 31-32]. За печенегами в южнорусских степях появились
гузы (торки русских летописей), за которыми, в свою очередь, последовали половцы.
<Повесть временных лет> подробно рассказывает о половецких набегах и борьбе Руси со
степняками. Взяв в 1093 г. город Торческ, половцы <за-палиша и огнем, и люди разд-
ьлиша, и ведоша в вежъ к сердоболем сво-имъ и сродником своимъ> [19, с. 147].
Вторжения кочевников воспринимались на Руси как нечто неизбежное; Владимир
Мономах, убеждая своего брата Святополка и дружину выступить против половцев
весной, выдвигал такой аргумент: степняки обязательно сами двинутся в поход на Русь
весной, и лучше нанести упреждающий удар [19, с. 183,190]. Борясь с кочевниками,
русские воины не раз отбивали полон и возвращали людям свободу [19, с. 159, 185], но
случалось это не всегда.
Для того чтобы захватить полон, кочевники не обязательно должны были идти в набеги.
Источники показывают, что степняки устраивали нападения на направлявшихся по Днепру
в Константинополь куп-цов-русов, подстерегая их возле порогов [14, с. 39, 51]. Именно
там в 972 г. печенежский хан Куря напал на Святослава; последний погиб в сражении [19, с. 53]. В случае успеха кочевники захватывали в полон как русских воинов, так и
невольников, которых русы, как мы увидим далее, везли на продажу в Константинополь.
К русскому полону добавлялись и пленники, взятые кочевниками в набегах на другие
регионы. Объектом нападений степняков была, в частности, Болгария. Совершив в 895 г.
по инициативе Византии поход на болгар, венгры продали своих пленников византийскому
императору Льву VI (886-912) [185, т. 109, с. 763; 24, с. 116-117]. Несколько позже
болгары, по словам Константина Багрянородного, были многократно побеждены и
ограблены печенегами [14, с. 41], что, естественно, подразумевает и вывоз невольников.
Своих пленников кочевники сбывали иноземным купцам, которые затем увозили
невольников в разные страны. В <Повести временных лет> мы читаем, что в результате
половецких набегов <много хресть-янъ изгублено бысть, а друзии полонени и расточени
по землям...>[19, с. 148]. Среди покупателей <живого товара> были, видимо, и
мусульманские купцы. Ал-Мас'уди, повествуя о походе венгров и печенегов на
Византию1*, сообщает, что вожди кочевников мобилизовали мусульманских торговцев,
явившихся к ним из Хазарии, Дербента, Алании и других мест [291, т. 1, с. 136]. Из
поездок к кочевникам такие торговцы могли приводить и рабов. В <Худуд ал-'Алам> сообщается, что в Закавказье (Азербайджан, Армения и Арран) привозили румииских,
армянских, печенежских, хазарских невольников, но также и сакалиба [321, с. 108].
Последних, впрочем, ввозили в Азербайджан и по волжскому пути, через Хазарию (об
этом см. ниже).
Какую роль играл южно-степной путь в поставке невольников-со-калиба в исламский
мир? Два соображения представляются существенными для ответа на этот вопрос. С
одной стороны, набеги кочевников на Русь не прекращались на всем протяжении
средневековой эпохи, и источник невольников, следовательно, не иссякал никогда. В XIII в., после монгольских завоеваний, работорговля на этом пути приобрела такой размах, что
он превратился в один из главных каналов поставки невольников в исламский мир. Между
тем для поставки невольников-сакалиба в исламский мир в IX-XI вв. (т.е. в то время, когда
мы видим слут-сакалиба в источниках) южно-степной путь был, кажется, менее значим.
Мы не можем с уверенностью утверждать, что поток невольников направлялся из
южнорусских степей именно в исламский мир. Кочевникам было гораздо проще пригонять
невольников на продажу в византийские анклавы Причерноморья, чем отправляться с
ними на восток, в сторону Кавказа. Показателен случай, описанный в <Житии
преподобного отца Евстратия, постника и мученика>, входящем в состав <Киево-
Печерского патерика>. Во время набега половецкого хана Бо-няка на Киев (1096), говорится в <Житии>, Евстратий попал в плен. Половцы продали его вместе с большой
группой других невольников (всего их было пятьдесят человек) какому-то иудею,
жившему в Корсу-ни [11а, с. 306]. Из мусульманских же торговцев только часть
направлялась в южнорусские степи; многие предпочитали другой путь - волжский, о
котором речь пойдет далее. Некоторая часть р&бов-сакалиба, таким образом, попадала в
исламские страны из южнорусских степей через Кавказ; в то же время не только таким
путем невольников-сякялибв, привозили из русских земель в интересующую нас эпоху.
Восточный путь
Работорговля на восточном или волжском пути - часть более широкой темы, именно -
торговли Руси с Востоком. Об этой торговле мы знаем по двум группам источников,
именно: по сведениям, сохранившимся в письменных произведениях, и по кладам
восточных монет, находимых в России, а также в странах Восточной Европы и
Балтийского региона. Посмотрим, какой свет на историю работорговли могут пролить
источники, принадлежащие к каждой из этих групп.
Для истории торговли Руси с Востоком в раннее средневековье особое значение имеет
типология кладов восточных монет, разработанная P.P. Фасмером и В.Л. Яниным. Для
монетных находок эти специалисты установили определенную хронологию. Согласно им, клады восточных монет, найденные на территории Руси, Восточной Европы и стран
балтийского региона, относятся к следующим периодам: по Фасмеру - I) 800-825гг., 2) 825-905,3) 905-960 и 4) 960-1012[394, с. 478]; по Янину - 1) 70-80-е гг. VIII в. - 833, 2) 833 -
начало X в., 3) 900-938, 4) 939 - конец X в. с внутренним рубежом 60-е гг. [400, с. 82-130]20 .У каждого из этих периодов есть своя специфика. Впервый период весьма
многочисленны монеты Халифата, отчеканенные в Африке, во второй - преобладают
дирхемы из азиатских владений 'Аббасидов. Значительные изменения наблюдаются с
началом третьего периода. Прежде всего, количество находимых монет увеличивается.
Большую часть их составляют теперь дирхемы Саманидов, особенно Исма'ила (892-907), Ахмада Ибн Исма'ила (907-914) и Насра (914- 933). Ареал находок охватывает теперь
Смоленскую область, землю радимичей, район течения Днепра и Припяти. С 60-х гг. X в., однако, количество находимых монет резко сокращается, причем они практически не
встречаются в землях вятичей и северян, а также в области Киева. Последние известные
нам восточные монеты относятся к 1014 г. В кладах, относящихся к четвертому периоду, по-прежнему преобладают деньги саманидской чеканки, но к ним примешиваются монеты