Мухаммад Ибн 'Арус, видимо, начальник стражи, который приказал арестовать его.
Состоявшийся впоследствии суд не вынес никакого решения, передав право вынесения
приговора халифу. Знйад Ибн Аф-лах, который до этого симпатизировал заговорщикам, делал теперь все, чтобы выслужиться перед ал-Мансуром, и предложил распять их. В
нашем главном источнике по этим событиям - трактате Ибн ал-Аббара <Книга расшитой
золотом одежды> (<Китаб ал-Хулла ас-Сийара'>), где соответствующий фрагмент
приводится на основании не дошедшего до нас труда Ибн Хаййана <История 'Амиридской
державы> (<Ах-бар ад-Даула ал-'Амириййа>), - ничего не говорится о том, какая судьба
постигла Джаузара [239, т. 1, с. 278-280], но можно предполагать, что и его распяли вместе
с остальными.
После подавления заговора Джаузара Мухаммад Ибн Аби 'Амир стал фактическим
правителем Андалусии. Учитывая, что сакалиба были его политическими противниками, можно было бы предполагать, что с их присутствием в кордовском дворце будет
покончено навсегда. Но данные источников свидетельствуют об обратном - рабы-сякато-ба
не только не исчезли, но даже стали более многочисленными. Ибн ал-Хатиб сообщает, что
в построенном по приказу ал-Мансура дворцовом городе аз-Захире слут-сакалиба
получали все вместе ежедневно двадцать семь тысяч ритлей мяса [151, с. 102]21. Такая
оценка, разумеется, фантастична, так как - если учесть, что у ал-Маккари 13750
дворцовых слуг получали тринадцать тысяч ритлей мяса ежедневно [41, т. 1, с. 372-373],
-предполагает существование огромного числа сакалиба. Но в описаниях дворцовых
церемоний времен ал-Мансура спугч-сакалиба упоминаются, причем арабские авторы не
упускают случая подчеркнуть их многочисленность. Согласно Ибн ал-Хатибу, когда 4
сентября 993 г. в аз-Захиру прибывает король Наварры Санчо II Абарка (970-994),
сакалиба вместе с вусафа' стоят, встречая высокого гостя, в длинной шеренге,
протянувшейся от двери залы, где должен был пройти прием, до ворот дворца [151, с. 74].
В описании приема, устроенного однажды ал-Мансуром для византийских послов, мы
встречаем упоминание о тысяче слуг-сякялнбо [41, т. 2, с. 58].
Каким бы скептическим ни было наше отношение к приводимым Ибн ал-Хатибом и ал-
Маккари цифрам, следует признать, что слуги-сакалиба при дворе ал-Мансура оставались
многочисленными. Видимо, ал-Мансур, борясь с вождями сакалиба, не собирался
уничтожать всех дворцовых слуг. По Ибн ал-Хатибу, когда Фа'ик и Джаузар были удалены
из дворца, ал-Мансур предложил оставшимся сакалиба выбор - последовать за попавшими
в опалу вождями или присоединиться к нему. Большинство сакалиба стали служить ал-
Мансуру [151, с. 61]. Сведения Ибн ал-Хатиба вполне согласуются с показанием Ибн
'Изари, у которого мы читаем, что после удаления из дворца опальных евнухов положение
начало стабилизироваться, и сакалиба, успокоившись, стали служить ал-Мансуру, хотя
некоторые из них участвовали впоследствии в заговоре Джаузара [105, т. 2, с. 264]. Мы
знаем также, что сакалиба продолжали служить и в казне, откуда, как сообщает Ибн
Хаййан, выносили богатства по тайному приказу Субх [251, ч. 4, с. 61; см. также: 41, т. 2, с. 64]. Кроме того, многие спути-сакалиба, которых мы видим во дворце при ал-Мансуре, были приобретены уже в период хаджибата. После расправы с Фа'иком и Джаузаром уклад
дворцовой жизни не изменился; двор оставался таким же пышным и великолепным, а со
временем расцвел еще больше. Должно быть, рабов-сакалиба закупали в большом
количестве и при ал-Мансуре; новые слуги ничего не знали о Фа'ике и Джаузаре, но зато
были верны хаджибу и в силу этого не опасны для него. Кроме того, ал-Мансур,
пользовавшийся в Андалусии неограниченной властью, мог без труда подавить любое
выступление во дворце с помощью верных ему войск, а также берберских или
негритянских отрядов. Так ал-Мансур смог устранить с политической сцены Субх,
бывшую когда-то его покровительницей.
Таким образом, ал-Мансур без каких-либо опасений окружал себя слутама-сакалиба. Одни
из них перешли на его сторону после падения Фа'ика и Джаузара, другие были куплены
уже при нем. В источниках упоминания о служивших ал-Мансуру сакалиба довольно
многочисленны. Согласно Ибн Хаййану, рассказы которого приводят Ибн 'Изари и ал-
Маккари, спуш-сакалиба были в непосредственном окружении ал-Мансура (105, т. 2, с.
290-291; см. также: 41, т. 1, с. 268]. В другом фрагменте мы встречаем упоминание об
одном саклаби - щитоносце ал-Мансура, пользовавшемся его расположением [105, т. 2, с.
289; 41, т. 1, с. 267]. Хаджиб не боялся давать сакалиба важные поручения. Установив над
Андалусией свое господство, ал-Мансур, видимо опасаясь появления антихалифа и
мятежа, приказал членам рода Омейядов не покидать Кордовы. Следить за ними он
поручил спугам-сакалиба [151, с. 77]. Некий Талха ас-Саклаби управлял оружейной
мастерской в аз-Захре, второй по значению в Андалусии [151, с. 101].
Оставив на некоторое время в стороне сакалиба, следует сказать, что при ал-Мансуре, который, установив в мусульманской Испании диктаторскую власть, опирался прежде
всего на людей, преданных лично ему, часто не арабов, а берберов или взятых в плен
испанских христиан, политическая роль фитйан резко возросла. Семь <великих фата> пользовались большим влиянием. Позиции фитйан еще более укрепились при сыне и
наследнике ал-Мансура 'Абд ал-Малике ал-Музаффаре, при котором число великих фата
возросло с семи до двадцати шести, а их жалование было намного увеличено [151, с. 103].
Более того, им удалось на некоторое время фактически отстранить от власти визиря 'Ису
ал-Йахсуби, заменив его человеком из своей среды - неким Тарафой, которого, видимо, следует отождествить с Тарафой, упомянутым Ибн ал-Хатибом в его списке наиболее
влиятельных фата [151, с. 104].
Ибн 'Изари, от которого мы знаем о Тарафе, пишет его нисбу как ас-Сикилли (сицилиец, применительно к рабу - привезенный с Сицилии) [261, с. 24-26]. Мы впервые
сталкиваемся здесь с проблемой выбора между написаниями сикилли и саклаби, которые в
арабской графике почти одинаковы. Этот выбор ставит перед исследователем
трудноразрешимую задачу, сложность которой усугубляется вероятностью ошибки
переписчика, и, как мы увидим на примере истории сакалиба в Северной Африке, решение
всякий раз оказывается разным. Примером может послужить упоминание о некоем фата
по имени Ра'ик в сборнике биографий андалусских ученых, составленном Ибн Башку-
валем (1101-1183). В первом издании трактата (1882) Ра'ик именуется ас-Сикилли [30, т.
185-186, № 418]. Во втором издании (1966) эта нисба исправлена ш ас-Саклаби [252, с.
185, № 422], но затем, в другом фрагменте, Ра'ик вновь предстает как невольник с
Сицилии [252, с. 674, № 1489]. Изучение таких спорных нисб требует максимальной
осторожности. Некоторые ученые полагают, что мы имеем здесь дело с ошибкой
переписчика, исказившего оригинальное написание ас-Саклаби [619, с. 47; 122, с. 31-32; 546, с. 326]. Но то, что такое написание встречается в тексте дважды, показывает, что дело
здесь вряд ли в небрежности писца. Учитывая, что среди слуг ал-Музаффара встречались
представителя разных народов, попавшие в Испанию различными путями, думаю, что
исключать появление нисбы ас-Сикилли неправомерно. Пока не обнаружены новые