источники, пропивающие свет на эту проблему, остается считать Тарафу слугой,
попавшим в Андалусию с Сицилии.
Влияние фитйан было не безгранично. Хаджиб мог по-прежнему не только назначать их
на должности, но и смещать или казнить по своему усмотрению. Восприняв чрезмерное
усиление Тарафы как угрозу своему положению, ал-Музаффар отправил его в ссылку на
Балеарские острова, а позже подослал к нему убийц. Впоследствии он казнил и визиря ал-
Йахсуби, который убедил его устранить Тарафу.
Все изложенные выше сведения относятся к спугам-сакалиба при дворе. Это не означает, разумеется, что нигде, кроме двора, слуг-са-калиба в Андалусии не было. Невольников-
сйк&шбй приобретали все, кто имел достаточно средств. Обилие упоминаний о сакалиба в
юридических документах (см. приведенные во Введении фрагменты из трактата Ибн
ал-'Аттара) показывает, что такими слугами владело немало андалусцев. Главными
покупателями спуг-сакалиба выступали, очевидно, представители знати. Ибн Бассам
сохранил для нас в своем трактате письмо Ахмада Ибн 'Абд ал-Малика Ибн Шухайда,
потомка знатного андалусского рода12. Отца Ахмада ал-Мансур направил служить на
восток Андалусии, в Тудмир (Мурсию) н Валенсию. Проведя там девять лет, Ибн Шухайд
вернулся в Кордову, привезя с собой двести отборных невольников-сяколыба [251, ч. 1, с.
185]. Служили сакалиба, разумеется, и в других домах, главным образом, - ввиду
дороговизны этих невольников - богатых.
IV период: борьба за власть после падения хаджибата и пора раздробленности (мулук ат-
таеа'цф)
При первых двух 'Амиридах сяутп-сакалиба были многочисленны и верны хаджибу. Ал-
Мансур и ал-Музаффар, в свою очередь, ценили их преданность и стремились сохранить
ее. Весьма интересны в этом отношении слова ал-Мансура, сказанные им незадолго до
смерти. Как гласят источники, ал-Мансур призвал к себе своих гупамов и обратился к ним
со следующей речью:
<Подумайте о вашем положении. Берегите милость Аллаха, подчиняясь брату и господину
вашему 'Абд ал-Малику. Да не ослепит вас блеск Омейядов и обещания тех, кто требует от
них, чтобы они разметали вас. Подумайте о том, как эти люди и их сторонники в Кордове
ненавидят вас. После смерти моей не будет у вас более заботливого предводителя, чем сын
мой. Должны вы забыть о междоусобицах и быть все вместе, как один человек. Если будет
так, никто вас не победит>".
Приведенная цитата показывает, что ал-Мансур пытался убедить своих слуг не
поддаваться на посулы Омейядов и их сторонников и всегда сохранять верность
'Амиридам. Такое поведение фитйан выглядело бы вполне логичным. Обязанные своим
возвышением лишь 'Амиридам, фитйан, разумеется, были наиболее лояльной к хаджибом
частью элиты. Учитывая это, можно было бы ожидать, что в период крушения режима
хаджибата фитйан и, в частности, сакалиба будут выступать как последовательные
сторонники 'Амиридов и борцы за их реставрацию.
Но произошло как раз обратное. В феврале 1009 г., когда 'Абд ар-Рахман, брат ал-
Музаффара, ставший после его смерти хаджибом, был с войском в Галисии, в Кордове
началось антиамиридское восстание. Хишам II был низложен, а халифом под тронным
именем ал-Махди провозгласили Омейяда Мухаммада Ибн 'Абд ал-Джаббара. Узнав об
этом, 'Абд ар-Рахман немедленно прервал поход и двинулся на Кордову, но в пути
сподвижники начали покидать его. Согласно Ибн 'Изари, первым, кто изменил хаджибу, был Вадих, вольноотпущенник ал-Мансура, бывший в то время командующим Верхним
пограничным районом с центром в Мединасели [261, с. 69].
В истории мусульманской Испании описываемого периода Вадих, пожалуй, - одна из
наиболее загадочных фигур. Сведения о ранних этапах его биографии настолько
противоречивы, что утверждать что-либо с уверенностью довольно сложно. Ибн Хаййан в
одном месте называет его евнухом [251, ч. 2, с. 27], но в другом упоминает об оставленных
им детях и их матери, которые жили после его гибели на севере Андалусии под
покровительством набиравшей тогда силу династии Зуннунидов [251, ч. 4, с. 143]. Далее, многие авторы именуют Вадиха ас-Саклаби [251, ч. 2, с. 38 (цитата из Ибн Хаййана); 322, с, 19; 78, с. 21; 239, т. 2, с. 7; 202, с. 161]м, ноу Ибнал-Асира мы читаем, что ал-Мансур
<воевал, покорил многие из неприятельских земель, и наполнилась при нем Андалусия
добычей и рабами, из которых составил он большую часть своего войска. Таким
человеком был Вадих ал-фата и другие известные люди, которых знали как 'амири> [248, т.
7, с. 369]. Данный фрагмент можно было бы интерпретировать как указание на то, что
Вадих - пленник, приведенный ал-Мансуром из одного из походов на север Испании, но
это, в свою очередь, противоречит показанию Ибн ал-Хатиба, который в одном фрагменте
именует Вадиха ал-Хаками, то есть слугой халифа ал-Хакама II [151, с. 114]. Если верить
Ибн ал-Хатибу и предполагать, что Вадих начал службу при дворе в правление ал-Хакама
II, то фата уже вряд ли мог быть пленником ал-Мансура: походы последнего пришлись на
более позднее время.
Из сложившегося таким образом затруднительного положения есть два выхода. Можно
предположить, что изложенные выше сведения относятся на деле к двум разным людям. В
числе 'амиридских <великих фата> Ибн ал-Хатиб называет двух человек по имени Вадих
[151, с. 104]; Ибн 'Изари говорит о <Большом Вадихе>, что, как мы видели в случае с
Дурри, предполагает и существование <Маленького>. Можно представить себе, что один
из двух слуг был евнухом-сяояби, другой - неоскопленным невольником-испанцем. Но
такая интерпретация породила бы больше проблем, чем разрешила, так как разделить этих
персонажей практически невозможно, а источники при рассказе о событиях,
последовавших за свержением 'Амиридов, именуют Вадиха саклаби. Лучше поэтому все-
таки попытаться примирить противоречия в источниках и найти решение,
удовлетворяющее всем их показаниям. Если пойти по этому пути, то Вадих предстает
перед нами как раб, а затем вольноотпущенник саклаби, служивший сначала ал-Хака-му
II, а затем ал-Мансуру. Приведенные слова Ибн ал-Асира следует, видимо, понимать в том
смысле, что при ал-Мансуре число рабов и невольников в мусульманской Испании
возросло; одним из них был Вадих. В нем, следовательно, не обязательно видеть
невольника-испанца; Ибн ал-Асир просто хочет сказать, что он был одним из рабов,
которые при ал-Мансуре стали многочисленными и влиятельными. Что же касается
оставленных Вадихом детей и их матери, то последнюю
Ибн Хаййан называет xyppamy-ху, то есть <его свободной женщиной>. Такая
характеристика лучше всего подошла бы к вольноотпущеннице: она уже лично свободна
(хурра), но все еще связана с бывшим господином. Перед нами, таким образом, бывшая
рабыня Вадиха и ее дети. Последние могли быть и приемными детьми Вадиха; впрочем, согласно некоторым сведениям, операция по оскоплению не всегда достигала цели, и
некоторые евнухи сохраняли способность к деторождению [76, с. 242].
Своей карьерой Вадих был обязан ал-Мансуру. Первые упоминания о нем связаны с
походом 997-999 гг. в Магриб против ставшего тогда врагом ал-Мансура Зири Ибн
'Атиййи. К тому времени, по сведениям неизвестного автора трактата <Предметы гордости