— Так-то оно так, но за самоуправство нас по голове не погладят.
— Сходи доложи, я пока понаблюдаю.
— Ладно, слетаю.
Максим скрылся за автоматически закрывшимся шлюзом, Елена продолжила бегать глазами по дисплеям. С каждой секундой предположения о поломке дорогущего аппарата казались всё более реальными. Конечно, насколько об этом могла судить она, материаловед. По всему выходило, будто в камере одновременно происходит сразу пяток взаимоисключающих реакций. «Резонанс…» — последнее, что Елена подумала, перед коротким отзвуком аварийного сигнала. Сразу за ним, ещё не завершившимся, последовал тяжёлый удар и ослепляющая вспышка. Уже спустя мгновение в её голове пронеслось банальное: «Вот и всё. Взрыв, несчастный случай, добро пожаловать на перерождение». Открыв глаза, женщина увидела перед собой всё ту же крохотную комнатку испытательного модуля, отделённого от любопытных глаз навороченными дверьми. Ей хотелось рассмеяться от того, что даже после смерти она всё равно оказалась на работе, такова была её реакция на внезапную стрессовую ситуацию. Ущипнув себя для верности и почувствовав боль, она встряхнула головой. Ощущение ирреальности происходящего спало. Опомнившись, она расплывающимся как в алкогольной дымке взглядом уставилась в показатели. Чтобы увидеть их достаточно чётко, женщине пришлось с усилием фокусироваться на каждом по очереди. Там, где раньше были две кривые линии, теперь виднелась одна, и кривая эта в пиках не помещалась на мониторе, сколько бы Елена ни крутила параметры шкалы. В какой-то момент масштаб графика стал таким, что функция на нём выглядела как прямая линия, из которой еле заметно выбиваются полосы, уходящие куда-то далеко за полотно жидкого кристалла. Почему-то вспомнилась лекция по математическому анализу, кажется, нечто похожее там обсуждалось. Елена подлетела к коммуникатору, оставив установку без присмотра и вызвала главный модуль. Это было нарушением протокола, которое она сочла уместным ввиду внешней стабильности «Горизонта». Ей не отвечали ни при первой попытке, ни далее. Тогда она, уже обозлённая, набрала на панели возле шлюза код, сильно давя на кнопки. «Это уже ни в какие ворота», — зло комментировала она всплывшую в её голове сцену, в которой Максим, этот безответственный недофизик, отошёл перекусить или выпить кофе. Двери не открылись, лишь просигналив о том, что стыковочный коридор заблокирован. Елена ударила о панель, а сразу после, быстро взяв себя в руки, проверила, нет ли на ней повреждений. Тогда она начала кричать, надеясь хотя бы этим привлечь к себе внимание. Результатов это не дало. Только после этого она обратила внимание на оглушающую тишину, какой на МКС попросту не бывает. Сознание всё ещё было мутноватым, хотелось прилечь на кровать, выпив стакан воды, и тихо уснуть, пока дурнота не отступит. К сожалению, в текущих условиях ей не было доступно ни лечь, ни попить, так что женщина просто закрыла глаза, свернулась в позу эмбриона и расслабила мышцы. Место здорового человеческого сна заняла дремота, появившаяся больше от моральной усталости, нежели от удобства или утомления физического. Гротескные образы вертелись у Елены перед глазами, пока сама она висела в пустоте.
Прошло несколько часов, Елена очнулась услышав знакомый звук: кто-то вызывал модуль по внутренней связи. После тревожного сна, она ещё не совсем понимала, где реальность, а где — продолжение очередного кошмара. Чуть растерявшись из-за этого, она потратила некоторое время на то, чтобы привести тело в нормальное положение и добраться до небольшой панельки, издающей звук и подмигивающей жёлтым светом. Прикоснувшись к сенсорному экрану она ответила.
— У тебя там всё в порядке? — Прозвучал голос Максима.
— Да не сказала бы. — Она потёрла виски. — Ты почему не отвечал?
— Когда это я не отвечал? — Удивлённо ответил он вопросом на вопрос.
— Часа этак… — Она посмотрела на циферблат наручных часов. — Три, три с половиной.
— Пора уже научить тебя нормально шутить.
— Ага, иди-ка сюда, сейчас я сама тебя кое-чему научу.
— Надеюсь, ты про карточный фокус. — Он подождал ответа, которого не последовало, понял, что ей не до шуток. — Хорошо, иду к тебе, не ранена?
— Вроде нет, только голова болит.
— Ладно, сейчас буду.
Она хотела сказать ему про заблокированный шлюз, но связь оборвалась раньше. «Интересно, когда ему дома девушки звонят, он также внезапно трубку бросает?» — Задалась Елена вопросом, ответа на который знать не хотела. Наблюдая за минутной стрелкой, неторопливо бредущей по кругу и забирая с собой по частице её терпения, она думала, по привычке, вслух: «Что-то долго он там добирается, не помню, чтобы путь от пункта связи до испытательного модуля занимал добрую половину часа. Но, конечно, хорошо, что хоть связаться удалось, а то начала бы думать, будто со станцией беда, а я осталась одна где-то в космосе болтаться в тесной жестянке. Что ж, это бы объяснило, почему заблокирован шлюз». Время шло, а первой пришла жажда, за которой вскоре поспел и голод. Это был первый раз, когда женщина пожалела о том, что запретила напарнику таскать еду в лабораторию. Установка словно застыла, все приборы теперь показывали лишь повторяющиеся значения. Елена даже провела грубый тест на периодичность этих изменений: замеряла по своим часам промежутки между разными состояниями системы. Выяснилось: пусть отдельные числа и меняются вполне предсказуемо, но их совокупность повторяется без какой-либо логики, случайно. Каждые десять минут она пыталась вызвать Максима, но коммуникатор молчал. Женщина про себя считала неудачные попытки. Находясь в стрессовой ситуации, будучи окутанной неизвестностью со всех сторон, она продолжала собирать как можно больше данных, ибо верила, что именно так должен вести себя профессионал, а в особенности космонавт, чей профессионализм и вовсе никогда не должен даже в мыслях ставиться под вопрос. По меньшей мере, это дарило ей ощущение полезной деятельности, что помогало не паниковать. «Двадцать четыре», — посчитала Елена вслух, когда услышала: