— Лена, ты здесь? — Звал Максим.
— Да, Макс, всё ещё.
— Как у тебя там дела?
— Паршиво. Каждый раз связь возвращается всё позже, хочу пить, есть, домой.
— Дышать не тяжело?
Елена впервые за проведённые в одиночестве часы задумалась об этом. Она начала прислушиваться к своим ощущениям.
— В голове слегка туманно, но я не уверена, что из-за гипоксии.
— Хреново… — Он помолчал, замявшись. — Слушай, с земли предложили тебе попробовать принудительно открыть шлюз мастер-кодом, но мы не знаем, что произойдёт.
— А что мне ещё делать?
— Она печально и слегка обречённо усмехнулась.
— Я тут подумал, есть один вариант, но нужно будет поменять параметры поля.
— Разве это не грубое нарушение?
— Если существует хотя бы мизерный шанс вернуть тебя, я готов за него отсидеть.
— Какой ты сентиментальный.
— Мы своих не бросаем. — Он немного оживился. — Я так понял, что твоё время растянуто относительно моего, возможно, разница увеличивается.
— Ага, похоже на то. — Она не разделяла его энтузиазма.
— Я уже начал расчёты, но, скорее всего, не успею за этот сеанс, тебе нужно продержаться до следующего.
— Если бы это ещё от меня зависело…
— Ты обязана. — Сказал он твёрдо. — Я тебя достану, просто подожди. — Убеждал Максим напарницу.
— Какой мастер-код?
— Уверена, что тебе это нужно?
— Мы ведь не знаем, смогу ли я продержаться, лучше уж под конец попробовать сделать хоть что-то.
— Ладно…
Он назвал порядок набора, Елена посмотрела на панель, открывающую двери. Она думала: «Если там лишь космический вакуум, то хотя бы умру чуток быстрее, чем от истощения или асфиксии». Максим объяснял свою гипотезу, заключавшуюся в том, что путём некоторых манипуляций с параметрами поля можно было бы исправить положение. Он считал, что дело в точках экстремума на графике, в которых он уходит куда-то в бесконечность. Предположение было фантастичным в своей сути, похоже скорее на решение задачки по математике, нежели устранение технической неисправности, но и обстоятельства казались не более реалистичными. Вскоре сеанс связи вновь оборвался, женщина осталась в тишине, так и не дослушав, почему, по мнению напарника, это может сработать. «Одиноко», — думала она, считая секунды и стараясь не вспоминать о состоянии своего тела. К Максиму она относилась неоднозначно: с одной стороны, он казался ей пусть и не глупым, но ветреным человеком, склонным к разгильдяйству, с другой же, он всегда готов был придти на помощь, если та по-настоящему требовалась. Вот и сейчас он пытался помочь ей, да и его голос, доставленный проводами до динамика, был единственной ниточкой, связывавшей Елену, застрявшую неясно где, и весь остальной мир. Она не знала, почему начала вдруг думать о нём, наверное, потому что давно не разговаривала ни с кем другим. «Как давно…» — проговорила она и удивилась собственному голосу. Женщина так привыкла к мёртвой тишине вокруг, что едва ли не испугалась звука. Становилось душно, в горле, казалось, пересохло ещё сильнее, хотя едва ли такое было возможно. Прошёл час, второй, третий… Разум Елены уже едва пробивался сквозь наступавшее марево, она поняла, что задыхается. «Так быстро?» — удивилась она сначала, а потом поняла: она находится здесь так давно, что потеряла счёт времени. Теперь её скорее удивляло то, что она ещё жива, не погибла за эти дни, а возможно и недели, от голода или жажды, как минимум. Но, кажется, лимит был исчерпан, сейчас все последствия изоляции постепенно наваливались на организм женщины, усиливаясь. Подлетев к шлюзу она, набирая код, сказала, не обращаясь ни к кому: «Ну что ж, если пора умирать, то хоть на звёзды взгляну в последний раз». Двери открылись, Елена пролетела к следующему терминалу, застыла в нерешительности. Увядание организма, казалось, ослабевало, прекращалось по мере её движения по шлюзу. «Ну да, инстинкт самосохранения пытается обмануть меня», — заключила она, повторяя процедуру, зажмурившись в момент нажатия последней кнопки. Услышав характерный звук, но не почувствовав ничего больше, она открыла глаза. Перед ней предстала непроглядная тьма: ни звёзд, ни земли, ни станции. Её не вынесло наружу декомпрессией, которая должна была случиться, а сама чернота снаружи казалась ей какой-то неестественной. «Наверное, у меня начался бред, а моё наполовину бездыханное тело сейчас по инерции вращается в неестественной позе», — подумала Елена. Пустота пред ней выглядела, если это слово применимо, густо, твёрдо, она даже вытянула руку, желая проверить это пространство на ощупь. Ощутив сопротивление, она оттолкнулась, насколько хватало сил, и выпрыгнула в неизвестность. Вопреки ожиданиям, далеко она не отлетела, было чувство, словно она нырнула в невесомый, едва материальный водоём. Сразу после Елена обнаружила, что всё ещё дышит, ей подумалось: «Прямо как во сне, в котором ты плывёшь под водой и дышишь, хотя вроде бы и знаешь, что не должен». Повращав головой, она не увидела ничего, только свет шлюза, из которого она выпрыгнула. Происходящее было настолько странным, что она не выдержала, дав волю накопившимся эмоциям, забыв о выдержке космонавта. Елена плакала, потом начала смеяться сквозь слёзы, и смех из истерического постепенно превращался в по-детски лёгкий, весёлый. Мрачные мысли покидали её в этом неправильном космосе. Она попробовала плыть, будто бы и правда была под водой, а не среди чёрной пустоты, и даже не удивилась, когда это у неё получилось. Елена выделывала пируэты, крутилась, вертелась, плавала и всё время смеялась. Она совершенно забыла о том, что с ней происходило до этого, жизнь, возможно, всё ещё ожидавшая её возвращения где-то там, в реальности, её не интересовала. Женщина чувствовала себя легко, была полна сил, а от былого истощения не осталось и следа. Любопытства ради, она подплыла ко входу в модуль, попыталась пощупать его снаружи, но ничего не вышло. Никакого модуля словно бы и не было, только вход, притом лишь с одной стороны. Она вплыла внутрь, не надолго, как ребёнок, выходящий из воды на пляж для того только, чтобы отдохнуть. Оказавшись вновь в знакомых декорациях, подумала: «Либо я сошла с ума, либо уже умерла, только вот что дальше — неясно». Коммуникатор заговорил голосом Максима: