— Лена, пожалуйста, скажи, что ты ещё жива.
Она даже не поверила в то, что это происходит наяву, а потому не отвечала. Напарник повторил попытку:
— Лена, отзовись.
— Ты… Настоящий? — Глупо спросила она, и её голос приобрёл детские нотки.
— Фух, слава богу, — он громко выдохнул, — слушай внимательно, тебе нужно…
— Я тут плавала снаружи. — Перебила Елена. — Как необычно, правда? Скажи честно, я ведь мертва?
— А ну! — Послышался удар, от которого женщина будто протрезвела. — Прекрати это и слушай, что тебе нужно сделать.
— Ладно, — произнесла она несколько испуганно, потом добавила уже своим обычным серьёзным тоном: — слушаю.
— Сзади на установке панель, откроешь её и увидишь целую сетку регуляторов, не волнуйся, они подписаны. — Он замолчал, ожидая подтверждения того, что она его понимает.
— Хорошо, что дальше?
— Дальше снизь «С1» на половину, «Ф7» увеличь на… — Он перечислил ещё несколько действий. — Запомнишь?
— Да, наверное.
— Поторопись, пока я на связи.
Елена подлетела к установке, включила её, всё ещё неуверенная в том, что ей стоит это делать. Отрегулировав параметры поля по инструкции, она поочерёдно запустила все системы. Цифры сначала забегали, разжигая в ней погасшую было надежду на возвращение, потом остановились; осциллограф насмешливо показывал всё тот же график.
— Ничего. — Разочарованно проговорила женщина.
Максим молчал, тишина сильно растянулась во времени.
— Попробуй ещё покрутить, поменяй немного значения, переключи коммутаторы. — Сказал он наконец.
— Не поможет ведь… — Обречённо констатировала женщина.
— Не смей сдаваться, слышишь? Не…
Снова тишина, с которой Елена оказалась наедине. Здесь, внутри модуля, она снова чувствовала себя плохо. Сил практически не осталось, смирение начало заполнять душу женщины. Она расслабилась, чуть толкнувшись мыском от стены. Стало грустно, тоска по дому колола под рёбрами. Взгляд её скользнул по выглядевшей из такого положения перевёрнутой закрывшейся двери шлюза, подумалось: «Вот же, ни к чему модуль не подключён, а автоматика работает». Елена открыла его и нырнула обратно в кисель из ничего, надеясь забыться в этой потенциально бесконечной детской игре навсегда. Первые неуверенные гребки ещё сопровождались внутренними сомнениями, но довольно скоро всё то же озорное настроение выдавило из уставшего мозга остатки серьёзных и чёрных мыслей. И всё же находиться в этом невероятном месте одной было грустно, хотелось бы видеть перед собой хоть кого-то, с кем-то разделить эту неясного происхождения радость. Елена подумала про Максима, про то, как здорово он со своим характером вписался бы сюда. В этот момент она ощутила чьё-то присутствие, едва заметное и мистическое, как поймать затылком чужой взгляд. Женщина резво развернулась и погребла туда, где, как ей казалось, прятался желанный гость. Она закрыла уши, наполнившиеся тихим ритмичным звуком, походившим на сердцебиение. В её груди вспыхнули страх и тревога, показалось, что за ней наблюдают тысячи ужасающих глаз, приближающихся в ритме нарастающего фонового шума, становящегося похожим на голоса тем сильнее, чем ближе он становился. В состоянии между детским испугом перед родительским ремнём и животным ужасом она беспорядочно загребала руками пустоту, барахтаясь, будто тонула. Свет шлюза выглядел бесконечно далёким, недостижимым островком среди моря, убежищем из стульев и одеял, в котором можно было спрятаться от чего угодно. Наваждение юности спало, и Елена поняла, в каком положении находится. Теперь выход в упругую пустоту виделся ей не порталом в сказочный мир, а тонкой иглой, воткнутый в брюхо непостижимых размеров чудовища. В её голове пронеслась банальная, давно используемая лишь в качестве шутки фраза: «К чёрту, Русские не сдаются». И с этими словами она изо всех сил поплыла к модулю.Находясь в модуле, она заперла шлюз, сломав панель. Елена часто дышала, и это становилось всё труднее с каждым вдохом. Так и не отдышавшись, она начала летать от панели настройки поля до измерительных приборов, изменяя параметры практически наугад. Во время очередной итерации отчаянной деятельности злосчастный график наконец изменился: один из провалов вникуда на нём поместился-таки на экране. Казалось бы, несущественная мелочь, но именно она стала искрой, что вновь разожгла в Елене надежду на спасение. Поворот подстроечной ручки, беглый взгляд на осциллограф, повторить… «Давай, дитя собачье!» — Хрипела женщина на установку, пытаясь избавиться от последней ненормальной области. Она старалась делать всё аккуратно, ведь изменения в одной характеристике зачастую приводили к незапланированным отклонениям в другой, так и норовя всё испортить. Руки, однако, время от времени подводили её, откатывая почти в самое начало. Женщина теряла веру в свою победу в этой безумной гонке со смертью. «Хотя, смерть — это ещё не самое худшее», — думала она, слушая леденящие кровь крики за толстыми стенами модуля. Сипло и с усилием вдыхая очередной глоток воздуха, почти уже не насыщающего её тело кислородом, она показывала шлюзу средний палец. После переключения коммутатора и ещё нескольких мелких манипуляций на панели, перед глазами Елены вспыхнуло. Она не сразу поняла, получилось у неё или наоборот, как и не заметила, что дышать стало легче.