Однако же, как оно всегда бывает, наука и техника, если дать им возможность, никогда не стоят на месте, порождая порой нечто такое, чему не следовало бы существовать в нашем мире. Всю историю развития ППР Зубарев наблюдал лично, и одной из причин его настороженного отношения к использованию данной технологии были несчастные случаи, вызванные ею, а также несчётное множество травм, получаемых носителями с пугающей частотой. Что уж тут и говорить, он сам как-то раз чуть не дал очередь по самому себе. Его устройство локально искривляло пространство, что позволяло ему, например, выстрелить из-за угла, себе за спину или в любом другом неестественном для нормальной баллистической траектории направлении. Собственно, данное определение придумал он сам, так как специалист, объяснявший ему принцип работы, рассказывал о каких-то изменениях самого понятия прямой линии в пространстве, потом строил свои собственные догадки о высших измерениях, то ли сворачивающихся во что-то, то ли куда-то разворачивающихся. Была и другая причина предвзятого отношения к ППР, в той или иной степени знакомая всем, кто пользовался им достаточно долго: ночные кошмары, головная боль, дереализация, — обычные симптомы носителя устройства. В личных же разговорах Иван и Владимир признавались друг другу в наличии ещё одного отклонения, признаваться в котором серьёзному технически подкованному человеку им было стыдно. Было это ощущение присутствия рядом кого-то постороннего, или даже потустороннего. Появлялось оно не сразу и было достаточно смутным, но со временем гарантированно доводило оператора устройства до психоза. «Всё равно, что оказаться прямо перед китом в глубине океана», — описывал ощущения Иван Семёнович, а Владимир лишь добавлял: «Да не, киты поменьше будут». Последнему достался пресловутый активный камуфляж; по принципу работы их ППР имели схожий характер при разности реализаций оного. Даруемая устройством невидимость была полезной в бою, только привыкнуть к новому способу навигации в пространстве со слов обладателя было непросто. «Блин, Вань, не умею я объяснить, вроде как и не вижу, по сути, а так, понимаю больше, что вокруг происходит», — говорил он рюмки после пятой, устав от попыток товарища понять его положение. Иван Семёнович так и не узнал, как же он ориентируется. То, что свет огибает его, а следовательно как Владимира не видно, так и он ничего не видит, было Ивану известно и вполне понятно. Лучшей системы маскировки мир тогда не знал. да, пострелять из неё особо не выйдет, оружие нужно плотно прижимать к телу, иначе прибор может и засбоить, но время действия там конское, хоть по музеям без билета ходи, был бы в этом смысл. А уж о том, насколько полезной является способность незамеченным проникнуть в стан врага и устроить им знатную диверсию и говорить не стоит. Идеальный разведчик — ключ к победе в любом вооружённом конфликте.
Из стены дождя в сторону двух опытных оперативников выплыли две фигуры: один нёс зонт, но косые струи воды всё равно так или иначе добрались до него; другой шёл вальяжно, уверенно, его одежда была сухая, словно ни одна капля не может его задеть. Не иначе как неупокоенный призрак явился завершить свою службу после бесславной кончины. Обе фигуры были в форме с отличительными знаками СОБР.
— Ты что делаешь? — Строго, с укором спросил Иван Семёнович у молодого бойца, очевидно использующего боевое снаряжение не по назначению.
— А он ППР разрядить раньше времени хочет. — Иронично ответил за него промокший до колен спутник.
— Мой не разрядится. — Парировал сам парнишка.
— Не играйся с этим, парень.
Где-то между редких седин Ивана Семёновича всплыла давняя картина явления, цинично прозванного в его отделе «попрыгунчиком». Самому ему не нравилась такая острота, наверное оттого, что он своими глазами видел сбой в работе ППР прыжкового типа, этакого устройства для телепортации на короткие дистанции. Вживляется ППР близко к позвоночнику, чуть ниже лопаток, и если прибор вдруг ошибётся, то в конечную точку прыгнет не весь человек, а только какая-то часть вокруг самого устройства, что, само собой, не способствует выживанию несчастного. Занятые на проекте учёные же либо не давали комментариев по причинам такого явления, либо честно разводили руками, признавая отсутствие у них самих подобных сведений. Ивану Семёновичу было горько видеть, что на роль испытуемого для своей новой выдумки учёные, коих он давно уже называет не иначе как нецензурно кручёные, снова выбрали молодняк. «Жить бы ему ещё да жить, так нет же, вечно за всё расплачиваются юнцы», — думал он. Не столько в возрасте было дело, сколько в жизненном опыте, а человека без оного Зубарев за версту чуял. В прочем, сам бы он, получив предложение присоединиться к программе, также не внял бы нынешним своим наставлениям. Насмотревшись на своего нового подчинённого вдоволь, Иван обратился к нему: