— У тебя кто куратор?
— Иван Иваныч. — Ответил он с какой-то даже гордой и самодовольной улыбкой.
— Филин, что ли?
— Будто есть другие. — Посмеялся парень.
— Опять тёзка куражится…
Филин был известен своей работой над самыми странными прототипами и смелыми идеями, из-за чего среди «старой гвардии» имел репутацию паршивую, а у молодых горячих голов равно обратную. Число несчастных случаев, а особенно с летальным исходом, у этого куратора было самым высоким среди всех. Каждый вчерашний подросток, что за последний год удостоился сомнительной чести быть посвящённым в существование проекта, лишь ознакомившись с деталями тут же просился к Филину в подопытные. «А они и сами вперёд нас на тот свет торопятся», — продолжал Иван Семёнович свою мысль, наблюдая за тем, как молодёжь буквально сама просит вживить им железку, способную убить носителя самым изощрённым и болезненным способом, если даст сбой. А сбои бывали тем чаще, чем сложнее расчёты и эффекты лежали в основе устройства. Филин не нравился Зубареву по многим причинам, одна из них: тот был молод и, по мнению Ивана, недостаток жизненного опыта и юношеский максимализм толкали учёного на глупости. Другая появилась после личного общения: тёзка Зубарева оказался помешанным на своих идеях психопатом, для которого жизни людей не значили ровным счётом ничего. Оправдания его, звучавшие как: «Я своими руками никого не убил. Не взял пистолет и курка не нажимал», — чуть не заставили Ивана Семёновича закончить эту короткую встречу дракой. Творения же Филина всегда были связаны с чем-то, что человек обуздать не в силах, да и не надо это ему. Вот и сейчас перед ним стоял парнишка, чей ППР нагло и неприкрыто нарушал законы мироздания. Он укрылся от дождя, обратившись ко всем сразу:
— Можно сигарету? — Парень похлопал себя по карманам. — Свои в гражданской оставил.
— А ты не взорвёшься, коснувшись меня? — В шутку спросил Владимир, протягивая свою пачку.
— Скорее уж растворюсь в воздухе.
— Перекур пять минут и выдвигаемся.
— Потушил едва занимающийся огонёк юмора Иван Семёнович.
Второй новичок закрыл зонт, прикрыл рукавом нос, отмахиваясь другой рукой от дыма. Наступившую едва тишину прервал Владимир:
— Зовут-то как? — Спросил он у парней.
— Николай. — Ответил один, прокашлявшись и отступая на шаг от курящих.
— Артём. — Бодро представился второй.
— Я Владимир, а это, — он указал на их нового начальника, — Иван Семёнович, ваш новый папка и мамка в одном лице, так что слушать его без возражений.
Иван потушил окурок, бросил в урну, но тот отскочил и упал на крыльцо. Он подошёл, поднял его и выбросил. На неопределённые взгляды новых подопечных ответил своим строгим, и те стушевались. Зубарев думал о том, насколько много должно пройти времени, прежде чем он смог бы назвать этих двоих боевыми товарищами и доверить им спину. Мысли по привычному руслу утекли и к другому, сильнее волнующему его вопросу: «Когда это всё закончится? Все эти ППР, бесконечные испытания, жертвы». Увидев, что его друг тоже докурил, Иван Семёнович сказал: «Так, заканчиваем и за мной, хватаем снарягу и в путь». Все четверо проследовали в арсенал. Снарядившись, Зубарев заметил, что новички о чём-то спорят. Николай протягивал Артёму бронежилет, а тот махал руками, отказываясь. Было очевидно, что у него за аргумент на этот счёт, так что Иван, подойдя, без лишних вопросов зарядил парню в ухо, да так, что тот приземлился в полуметре от своего изначального положения. Вскочив на ноги, Артём ошалело смотрел на нового начальника, захлёбываясь от гнева и возмущения, сформулировать которые ему мешал шок.
— Ещё раз увижу такое, я тебе лично славную смерть устрою. — Сказал Иван твёрдо, но почти беззлобно. — Понял?
— Зачем сразу… — Начал жаловаться подчинённый.
— Ты понял? — Чуть ли не переходя на крик повторил вопрос Иван Семёнович.
— Понял, понял. — Сдался Артём, поглаживая ушибленное место.
Иван Семёнович не раз и не два видел таких сорвиголов, начинающих считать себя бессмертными из-за вшитых им приборов преломления реальности. Закончив приготовления, отряд погрузился в автобус, который тронулся, закрывая двери уже на ходу, водитель гнал на всех парах. Он не знал, что задание у них больше учебное, нежели настоящее, а потому исполнял свою работу как обычно. У старших бойцов натянулись нервы, как оно обычно бывает перед неизбежным боем: не до трясучки, но всё же ощутимо. Молодые же постоянно переговаривались, умудрялись даже шутить время от времени. Видно было, что в них обоих, как бы они ни разнились между собой, азарта куда как больше, нежели страха. Даже на лице Николая, который до этого вёл себя сдержанно, теперь читалось предвкушение. «Не боится только глупец», — вспомнил Зубарев. «Дуракам везёт», — понадеялся Владимир, заведя руку за спину и шарясь под бронежилетом. У него всегда чесалось место вживления перед заданием. Иван Семёнович же напоминал себе былые промахи, в надежде не допустить тех же ошибок вновь. Роль лидера ему досталась не собственной воле, его просто сочли наиболее подходящим для неё. Тяжесть возложенной на него ответственности порой заслоняла собой неприятные чувства от работы ППР.