— А… Что ж, да, давайте. Мне…
— Знаю, — перебила его Анна, — вы всегда пьёте кофе без сахара, даже растворимый.
— Один мыслитель как-то сказал, что чем больше человек кладёт сахара в напиток, тем сильнее его желание выслужиться.
Девушка сдержанно улыбнулась, покидая кабинет, Филин же повалился на кресло, накрыл лицо прохладными ладонями, а после помассировал виски. Он не удержался и позвонил уже в пятый раз на объект, попросил их осмотреть всё ещё раз. Иван проверял телефон, копался в заметках, решал в уме уравнения, — всё это не раз повторялось безо всякой на то причины, пока Анна не вернулась. Тогда они стали молча пить кофе, существующий лишь в голове Филина таймер отсчитывал минуты. Его помощница откланялась на очередной перекур, когда оставалось двадцать минут; через семь вернулась, и с глубоким вдохом едва заметно напряглась. Иван думал, что так на неё влияет его, старшего и более опытного (наставника, если угодно) состояние. По крайней мере то, как она сама его интерпретировала по внешним признакам. Звонок, на том конце сообщают о пятиминутной готовности, перечисляют показания приборов, после сверки Филин слышит: «Приступаем», — и, спустя короткий промежуток времени, связь обрывается. «Ну вот, что-то пошло не так», — пронеслось у Ивана в голове.
6.
Козырьков Ю. С.,
сотрудник охранной службы «РСТ».
Испытательный полигон «Орёл-Н».
3 месяца до Инцидента.
Новичок забрасывал Юрия вопросами по поводу особенностей работы на объекте, Юрий, выполнявший для молодого сотрудника роль наставника, был заметно утомлён этими разговорами.
— Юрий Сергеевич, а часто тут опасно бывает? — Спрашивал он.
— Ага, каждый день взлетаем на воздух. — Отмахивался Козырьков.
Начальству Юрий нравился за то, что никогда не задавал лишних вопросов, не интересовался, что конкретно ему нужно охранять, не распускал слухи. Этого же он ожидал и от других, а потому молодой парнишка, только вернувшийся из армии, казался ему заведомо плохим сотрудником. Юрий ценил оказываемое ему доверие настолько, что порой врал жене о своей работе не для того, чтобы успокоить её, а потому что не желал выбалтывать секреты компании, подарившей ему такую должность. Должность его была хороша, пусть временами и опасна. Несмотря на то, что работать приходилось сутками, зарплата за то, что он просто ходил из стороны в сторону всю смену, была более чем достойная. Как правило, если происходило нечто по-настоящему серьёзное, присылали группу серьёзно вооружённых людей, и опасность состояла лишь в возможности попасть под шальную пулю. Тем не менее, Козырькову в глубине души и этот риск нравился, тешил тщательно скрываемое самолюбие. «Да инженеры с тремя высшими и то меньше получают», — объяснял он жене, когда та злилась на отсутсвие мужа дома по ночам. Дома он из-за неё в принципе не то, чтобы любил находиться. Юрий с радостью готов угодить начальству, но мириться с тем, что и дома с ним не носятся как с идолом, он не мог. Тем более, что это самое начальство общалось с Козырьковым достаточно неформально, отчего он ощущал себя скорее другом и полезным — а порой и незаменимым, — участником общего дела, но никак не прислугой. Накануне доставки на «Орёл-Н» нового прототипа, нуждающегося в испытаниях, начальник охраны вызвал Юрия к себе, между ними происходил следующий разговор:
— Слушай, Юр, ты у нас сотрудник ценный, наверху тебя любят, так что должен тебе сказать кое-что… — Он набирал в трубку табак из кисета. — К нам скоро привезут агрегат испытывать, в общем, на этот раз всё серьёзно.
— Вы ж меня знаете, я никому… — Оправдывался Юрий, подумав, будто речь о повышенной секретности.
— Да я не к тому, — объяснял начальник, закуривая, — просто эту хреновину даже там, — он указал пальцем сквозь потолок, — сочли, так сказать… Несколько нестабильной. По крайней мере, мне так показалось.
— Не понимаю, к чему вы ведёте, вероятность ЧП, что ли?
— Именно. Так вот, по-дружески тебе советую взять отпуск, я подпишу без проблем, а то мало ли что. У тебя семья и всё такое.
— Спасибо за заботу, конечно, но не могу я так, работа есть работа.
— Уверен?
— Да, а как же иначе.
— Ну, дело твоё, боец, я предупредил.
Юрий, как и сказал, отпуск не взял, но был горд тем, что о нём волнуются. Через день привезли в два человеческих роста опечатанный контейнер. Прибыл он с пятью грузовиками бойцов в незнакомой Юрию форме, их мрачные выражения виднелись даже за закрывающими лицо целиком масками. Таких же он пару раз видел, когда на охраняемый им объект налетали какие-нибудь низкосортные бандиты, ложащиеся штабелями в ту же минуту, как прибывает отряд быстрого реагирования. Вооружённые до зубов, они не подпускали никого из штатной охраны и на десяток метров к таинственному устройству. Никто из сторожил службы безопасности «РСТ» этому не удивлялся, только новичок чуть не получил по лицу за любопытность. Груз был доставлен под цех «1-3», вместе с ним туда спустилась команда инженеров и прочих специалистов. На попытки завязать разговор, они отвечали, что им нельзя вести бесед, наверху не появлялись вовсе, даже еду с водой им привозили и доставляли из машины в подвал те же бойцы, что и сопровождали до этого прототип. На второй день установка начала работать, об этом все на объекте узнали, хотя скорее догадывались по косвенным признакам. Уже через несколько дней каждый, кто провёл на объекте более суток, начал говорить о смутных и неопределённых «странностях», однако, внятно описать, что конкретно было не так, никто не мог. Однажды Юрий вернулся домой и уселся перед телевизором, открыв бутылку пива. Он просидел так пару часов, лишь изредка отходя в туалет и за новой порцией пенного, после решил готовиться ко сну, осознавая, что ему утром на работу. Ощущение какой-то особенной свободы сопровождало его вечер, он сам не мог понять, отчего ему так легко на душе. «Наверное, мне до сих пор сложно поверить в то, что у меня всё хорошо», — заключил он, вставая с дивана и направляясь в ванную комнату. Там он задумался, зачем ему три зубные щётки, посмеялся сам над собой, назвав перестраховщиком, умылся, решив просто проспаться не думая о таких мелочах, и пошёл укладываться спать. Утром он потянулся, вышел на кухню и задумался, чьи рисунки висят на его холодильнике. Для него было несколько странно, что раньше он не обращал на это внимания. Объяснил себе Козырьков всё тем, что это, наверное, его рисунки и есть, квартира эта досталась ему от родителей, они и закрепили их на магнитах, привезённых с курортов. Ну а не замечал он их потому, очевидно, что привык видеть каждый день с самого детства. Из-за этих мыслей он чуть не опоздал, ворота уже почти закрыли к его приходу. Спасло как обычно то, что его все знали и питали, по большей части, уважение к нему, а потому и на КПП охрана подождала задыхающегося от бега Юрия, пусть он ещё и не успел попросить об этом.