*
Увидел Бургано каргу старую, волосы длинные, сорной травой переплетённые, одета в лохмотья, ноги кривые, вся сгорбленная, на палку крючковатую опирается. Рядом сундук огромный.
– Что, от счастья речь потерял? – говорит карга. Голос противный, скрипучий. Засеменила и подошла к Бургано вплотную.
– Когда свадьбу играть будем?
А запах от неё, как от рыбьих потрохов гнилых. Собрался Бургано с духом, да и говорит:
– Боюсь, не даст мне матушка благословения… – а сам смотрит – как бы сбежать побыстрее?
– А ты попроси, как следует. Неужто она счастья своему сыну не желает?
*
Девочки, с которыми Нисси дружит, все как на подбор: симпатичные, ловкие, аккуратные, и любят приодеться так, что порой взрослые головами качают и вздыхают: «Ну и ну, как им в таком по улице гулять разрешают?» Но если бы в дом вошла такая, как Рабинэ – кривая, горбатая, в лохмотьях, да ещё и грязная, то родители…
Попытался Нисси представить мамину реакцию – и не сумел. Мама бы дар речи потеряла, а то – нельзя исключать – и в обморок бы упала. А отец… Побагровел бы, а затем… Лучше не задумываться, что было бы потом.
Порадовался Нисси такой придумке и стал далее следить – что Бургано придумает?
*
Представил Бургано, как карга эта в дом заходит. Мать увидит – окаменеет от ужаса. А потом – всё может случиться – чувств лишится. А, как очнётся, схватит фигурку великана Пюнэ, что к сизме подвешен, и побежит к колдунам избавления от карги старой выпрашивать. И останется он до возвращения матушки в доме жить с этой каргой.
Стало ему себя жалко. И мать жалко. И дом жалко. И непонятно было, чего он жалел больше? Снял шапку и обратился к карге так:
– Не гоже тебе, дочке бога Ухану, в скромном деревянном доме жить. Тебе по чести в таком полагается, что из камней составлен. Стены толстые, ненастью неподвластные, пол теплый, деревянный, а в стенах окна с прозрачным стеклом. На стенах ткани цветные, а под потолком лампы яркие.
Видел такие дома Бургано прошлым летом, когда в город ездил. Восхитился и подумал тогда – «Мне бы такой!» Да такой дорого стоит, разве заработаешь на него рыбалкой, да охотой?
– Я за оленями схожу, а ты здесь жди. Погрузим приданное твоё на нарты, и поедем туда, где можно каменный дом купить, чтобы достоин тебя был.
Сказано – сделано. Добежал до дома, запряг оленей в нарты, матери сказал, что дела срочные есть, и вернулся к дочери Ухану – та ждала.
Погрузил сундук тяжеленный на нарты, там же каргу старую посадил, в руки взял длинный хорей, которым погоняет оленей, и пошёл рядом с нартами. Ехать с каргой было бы быстрее, да сидеть вместе было неприятно. Шёл и думал – как ему от невесты такой избавиться?
Решил к Шаману обратиться. Шаман всё знает, во всём помогает. И всего день пути до него.
*
Подошёл отец, посмотрел на происходящее и покачал головой.
– Думаешь, шаман эту каргу в красавицу превратит?
Бургано думал об этом. Это было бы хорошим завершением истории. Но как только отец подсказал ему такое окончание, тотчас же расхотелось всё по-другому сделать.
– Нет, отец, для Бургано это было бы слишком хорошим окончанием приключения. Нельзя, чтобы он думал, что из любой ситуации с лёгкостью выход найти можно. Прежде, чем что-то случится, он должен семь раз о сделанном пожалеть.
– Как ты заговорил! Вот что значит, ответственность за других почувствовал!
А сам подумал: «Для этого мы тебе такую игру и подарили.»
*
К чуму Шамана подъехали, когда уже звёзды зажглись.
Бургано зашёл, как полагается: поклонился, здоровья оленям и собакам пожелал. Ночлега попросил. Удивился Шаман, да разве путнику откажешь?
На каргу внимания особого не обратил, миску с олениной дал. Пока Рабинэ ела, Бургано Шамана во двор позвал. О случившимся рассказал, сундук с приданным показал, помощи просил – как избавиться от карги этой?
Долго размышлял Шаман. Слово, данное богу нарушить нельзя. Ухану разгневается – всем плохо будет. Но он попробует сделать так, чтобы не выглядела невеста Бургано каргой старой. Станет похожей на обычных женщин – уйдёт ожесточение из сердца молодого охотника. Повёл юношу в другой чум, что во дворе поставлен был. Там мох сухой и травы жёг, на доске портрет карги горбатой рисовал, потом его солью и пеплом посыпал. Затем к дочери Ухану подходил и водой из трёх рек вокруг неё брызгал.