– К утру нормальной женщиной станет, – говорил Шаман. – За это ты мне треть её приданного отдашь.
Жалко было приданного, да что делать? Хороший обряд хороших денег стоит.
Встал утром Бургано, глянул на каргу и глазам своим не поверил. Перед ним стояла высокая, стройная женщина. Но не молодая – постарше матери выглядела. Седые волосы до пояса, на лице морщины, но зубы из чёрных жёлтыми стали. Горб исчез. Не исходил от неё более запах тухлой рыбы. Смотрит Рабинэ на него и смеётся:
– Как я теперь? Такой хотел меня видеть?
Бургано её вообще не хотел видеть. Побежал к Шаману, выговаривать ему, что обещание не исполнил. Да Шаман не соглашался.
– Карги кривоногой более нет. Походка быстрая, глаз острый, руки умелые. Чем плоха? Насчёт же возраста её не беспокойся – она дочь бога, тебя переживёт. Ты через двадцать лет другим будешь, а она всё такая.
Открыл Шаман сундук и пересыпал к себе в суму треть содержимого.
Вздохнул Бургано, запряг оленей в нарты и продолжил путь к городу.
*
Треть содержимого сундука. Задумался Нисси – почему Шаман таким жадным оказался? Таких денег да сокровищ, что он себе в суму сгрёб, Шаман прежде видеть не видывал. За одно колдовство, не бог весть какое, взял себе более, чем за всю прежнюю жизнь заработал. Да, Шамана Нисси создал, но чертами особыми не наделял, полагал их обычными для человека такой профессии и такого характера. Не должен был он оказаться жадным. А оказался. Значит, сделался он жадным от того, что блеск золота и серебра его разума лишил. Неужели так со всеми людьми происходит? Бургано тоже о сундуке больше думает, чем о женщине, что рядом с ним.
Исправить? Но подумал о возможных последствиях, и решил посмотреть – как далеко в своих делах и помыслах зайдут эти люди, если не наставлять их на путь истинный?
*
Теперь Бургано сидел на нартах рядом с Рабинэ: не источала она более противный запах и выглядела пристойно. Но он по-прежнему размышлял – как же от неё избавиться? И решил заехать к Колдуну, о котором слышал, что ему всё подвластно: болезни изгоняет, удачу привораживает, порчу снимает.
Сказано-сделано. Повернул к Колдуну, а спутнице своей сказал, что родственника дальнего проведать решил.
Колдун гостеприимством славился, тут же за стол путников усадил. После сытной еды попросил Бургано Колдуна во двор выйти, оленей посмотреть. А как вышли– рассказал о случившейся напасти: как по глупости обещал богу Ухану на дочери его жениться, ибо не верил рассказам старших о крутом нраве жителя подземелья. Но куда же ему, совсем молодому, на старухе, что его матери в матери годиться, жениться? Как обойти данное обещание? Можно ли бога перехитрить?
Долго думал Колдун – никто прежде с такими просьбами к нему не обращался. Книгу чёрную достал и стал подсказку в ней искать. Было предложение запереть женщину в глубокой пещере – она без еды с голоду умрёт. Но тогда бог Ухану за неё с людей взыщет. Определить к кому-либо из великанов Пюнэ в услужение? Ухану против Пюнэ бессилен. Да только связываться с Пюнэ опасность большая, он и просящего забрать может, что ему?
И нашёл в той книге Колдун другое: дать женщине настой трав дурманящий. Выпьет она его – и забудет, кто она, откуда, и чего желает. И если ей порошок целый месяц давать, то и не вспомнит никогда. За это с Бургано половину оставшегося приданного взял.
*
Нисси почувствовал, что его теребят за плечо. Обернулся. Рядом стояла Денси, его сестра.
– Тебе не жалко это женщину?
– Мне? Разве это я должен её жалеть? Я создал этих смешных человечков и выпустил их в устроенный по их правилам мир, далее они действуют сами. Если я буду вмешиваться в то, что происходит, то это уже будет не их жизнь, а моя. Как мы тогда поймём, что из чего притекает? Где причина и где следствие? Как рождается то, чего ранее не было? Жалость, сострадание, эмпатия – это ведь не врождённые качества, а приобретённые. Я хочу увидеть, как в душе Бургано проснутся эти чувства. Если проснутся, конечно. Это в сказках всегда присутствует хороший конец. В жизни бывает иначе. А ещё бывает, кто конец истории таков, что непонятно – радоваться или грустить?
– Временами он кажется неплохим парнем.
– И мне кажется, что он способен на такие поступки, которых от него никто не ожидает.
– Тебе кажется, или уверен?
Нисси кивнул. Если бы он мог предвидеть всё, то не начинал бы этой истории.
Да, он может вмешаться. Но где та грань, за которой он уже не может быть сторонним наблюдателем? И если он неправильно определит её – не будет ли это проигрышем? И его, и того мира, который он создал?