– Йохан пошел еще раз осмотреть место убийства Эвана, и этот, – он указал пальцем назад через плечо, – вышел из кустов.
– Что значит «вышел»? – переспросил Филипп, сдвинув брови.
– Может, пришел за следующим…
– Может?! – воскликнула Ноэль. – Он бы убил Йохана, если бы тот не запустил в него заряд!
Было видно, что Раджи раздражен ее вмешательством, да и Йохан почему-то молчал.
– Так ты успел защититься? – обратился Филипп к рыжему пареньку, который в нерешительности поглядывал на пленника.
– Он… не нападал, – произнес он чуть слышно.
– Не нападал или не успел?! – снова вмешалась Ноэль.
– Какая разница! Его надо убить! – выкрикнул кто-то из толпы.
Юнис оглядела присутствующих. Кэрри в ужасе прикрывала лицо, смотря на все сквозь пальцы. Август держал в руках половник, словно оружие, наготове, явно опасаясь чужака. Асманд наставил на пленника пистолет, в ожидании глядя на Филиппа. Рядом с ним дрожала от злости Ноэль, всем видом показывая, как ненавидит дикаря и жаждет отмщения. Макото, какой-то бледный, стоял, держась рукой за своего друга. И тут Юнис встретилась взглядом с Юрием. Он пристально смотрел на нее, словно она была центром всеобщего внимания.
Юнис отвела взгляд в сторону пленника. Тот болезненно застонал – стало ясно, что он еще совсем молод. Максвелл, держащий незнакомца за левую руку, с силой ударил его в бок, заставив искривиться от боли. Видно было, как болезненно шевелятся под кожей выступающие ребра. Картина ужасала Юнис. Ей хотелось покинуть это собрание.
– Перережем ему глотку так же, как он сделал это с Эваном!
– Бросай его в костер!
– Нужно пытать его! Он может рассказать о других!
– Да выстрелите кто-нибудь ему в башку!
– Кровь за кровь!
Юнис задыхалась от этих голосов, стараясь протиснуться между орущими абсолютами, чтобы не видеть и не слышать этот кошмар. Она не понимала, что происходит. Не знала, что чувствует к этому дикарю. Малум ли он или такой же человек? А вдруг он не убивал? Может, это они дикари, раз так жаждут крови?
Попятившись от бушующей толпы, Юнис вдруг столкнулась с кем-то. Развернувшись, она увидела перед собой Септимия. Он стоял отдельно от всех, с отсутствующим видом наблюдая за происходящим.
– Они напуганы, – словно прочитав мысли девушки, произнес он. – Потеряны.
– Они просто хотят возмездия, – неосознанно бросила Юнис, словно пытаясь оправдать все это. Но ей было страшно. Страшно от того, что будет дальше. Даже если этот человек невиновен, его присутствие пугало и тревожило. Оно переворачивало весь мир. Вот они – вершители судеб, истребители дикарей, те, кем их создали в Кастрисе, те, кем они проснулись после сыворотки.
– Филипп не убьет его просто так, – будто пытался успокоить Септимий.
– Его не оставят в живых, – потрясла головой Юнис, чувствуя дрожь во всем теле. – Только не после гибели Эвана. Мы казним его. Нам придется.
Она пыталась оправдать саму себя за эти мысли. Пыталась внушить себе, что это необходимо, что так нужно. Хочет она того или нет, но ей придется стать соучастницей всего этого. Кровь будет и на ее руках.
Внезапно гул возобновился с двойной силой. Однако толпа расступилась. Филипп яростно зашагал к большой палатке, где проходили собрания.
– Септимий, ты тоже! – позвал юноша, проходя мимо своего друга.
За ними последовали те, кто обычно участвовал в таких собраниях, круг приближенных – так Юнис называла их про себя: Раджи как лучший друг и авторитет среди абсолютов, Асманд и Максвелл, отвечающие за безопасность, Юрий – первый ум в лагере, Йохан как главный по связи, ну и Септимий – друг и опора, здравый разум, главный лекарь, который чаще отказывался от участия в этом, однако же сегодня без колебаний последовавший за Филиппом.
Юнис проводила их взглядом, а затем ее снова привлек стон пойманного чужака. Она обернулась и увидела, как Максвелл и Джерт тащат его в сторону той маленькой деревянной постройки, где недавно держали Самира, который уже свободно гулял по лагерю, не скрывая ликования на лице. И почему-то сейчас Юнис не сочувствовала ему, как сегодня утром, а, напротив, ощутила странное раздражение. Может, он не такой уж и невинный?
Девушка видела, как волочатся по земле ноги пленника, как его с силой толкают внутрь темницы и захлопывают дверь. Страх и ужас перемешались в ее голове. Она предчувствовала, что решение, которое сейчас принимается на совете в любом случае будет ужасным.
– Хотела бы я сама его прикончить, – послышался женский голос сзади.