Юнис очнулась от раздумий и внимательно посмотрела на подругу. Она действительно плакала. По ее щекам сквозь пальцы ручьем катились слезы.
– Эй, ты чего? – растерянно спросила Юнис, дотронувшись до руки Кэрри.
Та громко всхлипнула и продолжила рыдать. Только через несколько минут девушка смогла успокоиться и открыть лицо, взглянув на свою соседку красными опухшими глазами.
– Я… я даже не знаю, как сказать, – бормотала Кэрри, опустив взгляд на новое кольцо. – Я не думала, что когда-нибудь это снова случится…
– Снова? – удивилась Юнис. – Что именно случилось снова?
Блондинка пару раз тяжело вздохнула, вздрогнув всем телом и, убрав с лица намокшие волосы, снова заговорила:
– Просто… я уже была замужем, – как гром среди ясного неба раздались слова Кэрри. – Точнее, официально я до сих пор еще замужем.
– Как? – вырвалось у Юнис, и она уже не смогла остановиться. – То есть, почему ты скрывала это? Вы же так… ну, выглядите с Септимом такими влюбленными, даже подумать сложно, что у тебя может быть кто-то другой!
– Так его и нет, можно сказать, – пожала плечами Кэрри, шмыгнув носом. – У меня был муж, но я его не любила. Это долгая история.
– Тогда что не так? Почему ты плачешь? – искренне не понимая и жалея подругу, спросила Юнис.
– От счастья, – улыбнулась Кэрри, и в глазах ее снова блеснули слезы. – Я никогда не чувствовала себя такой счастливой. Никогда никого так не любила, как Септимия. Я просто благодарна всему, что со мной происходит…
Расчувствовавшись, девушка снова заплакала, улыбаясь сквозь слезы. Юнис заключила ее в объятья, все больше и больше убеждаясь в том, что многих абсолютов этот мир сделал свободными.
Всю следующую неделю в лагере снова царило бывалое спокойствие. Баррикады возводились довольно быстро – две стороны лагеря были уже загорожены стеной в высоту около трех метров. Треть сада была очищена от зарослей, и можно было собирать фрукты в несколько раз быстрее. Рыболовы во главе с Макото исправно добывали рыбу, а Раджи с охотниками регулярно ловили птиц и иногда кого-то крупнее. Юнис пару раз тоже участвовала в охоте – вылазка в лес, чтобы побыть наедине с природой и самой собой, становилась ее любимым занятием.
В общине абсолютов все встало на места – все вернулись к своим делам. Самир был освобожден от обвинений и продолжил работать на кухне под пристальным вниманием Августа, Юрий собрал несколько раций и выдал их разведчикам, продолжая трудиться над следующей партией. Он с головой ушел в это дело, и теперь его сложно было выманить из палатки.
Ноэль снова ненавидела Юнис. Догадываясь о причине, но не считая ее справедливой, рыжеволосая девушка не нарушала тихую ненависть брюнетки. Ей вполне хватало дружбы с Кэрри, которая тем временем стала еще заботливей и веселее, чем прежде. Девушка ходила по лагерю всегда с приподнятым настроением, распевала песни, а иногда и танцевала, привлекая к своему безумию Макото, который был только рад этому.
Спустя три дня после поимки пленника и безуспешных попыток общения с ним, Филипп решил возобновить походы в город. Для стройки требовались новые материалы, Юрию – инструменты и детали для новых устройств, Августу – посуда, и так далее. К тому же, малумы не появлялись рядом с фермой, никого больше не убивали и сидеть на месте, боясь высунуть нос, казалось глупым.
Однако опасность не исчезла, и перед первым после перерыва походом в город Юнис, собравшись с духом, решила помочь Филиппу и остальным избежать неприятностей, насколько это возможно. Она собрала все страницы в книге, где Говард описывал метки и ловушки, которые оставляли малумы, осторожно вынула эти листы и направилась к лидеру, чтобы поделиться ценными знаниями. Вот только юноша, взглянув на ее дар, снисходительно усмехнулся.
– Из книги Говарда? – будто не поверив своим ушам, переспросил Филипп, словно давая Юнис возможность реабилитироваться.
– Что не так? – возмутилась девушка, когда юноша небрежно сунул страницы книги обратно в ее руки. – Это возможность избежать дикарей!
– Извини, но мне не нужны записки сумасшедшего, – Филипп продолжил заниматься сбором своего рюкзака, от которого его отвлекла Юнис. – Я понимаю, что этот Говард для тебя какой-то идол, ты веришь каждому его слову, но… Пойми, если бы его труд действительно был таким серьезным и ценным, нас бы заставили выучить его наизусть. Когда он вернулся из-за стены, его мозг уже был поврежден, так что…