– Он не псих, – сглотнув, произнесла девушка, пытаясь найти в себе силы для спора, но слова Филиппа заставляли ее задуматься.
– Пойми, он и сам до конца не различал правду и выдумку, – юноша застегнул молнию на рюкзаке и вышел из палатки, возле которой стояла Юнис, прижимая к себе драгоценные страницы. – Я не могу рисковать, доверившись его нездоровому воображению.
В тот день Филипп ушел с отрядом в город, отказавшись от помощи Говарда. И Юнис долго не могла прийти в себя, пытаясь выкинуть из головы слова юноши. Она всегда считала своего наставника очень умным человеком, но теперь стала сомневаться в этом, услышав про повреждение его мозга. Может, за стеной он и правда получил серьезную травму, после которой не смог оправиться? Филипп уже не первый, кто говорит об этом. Но заветная книга, которой так дорожила Юнис, казалась ей очень полезной. До этого дня.
Если подумать, с момента пересечения стены заметки Говарда еще ни разу не спасли кого-то. Да, по ним можно было смастерить лук и стрелы, научиться выслеживать какого-нибудь зверя, определять время по солнцу, но кто сказал, что это не списано с других книг? Вся информация, касающаяся малумов, оставалось невостребованной. И теперь это тревожило Юнис. Неужели все это время она таскала с собой книжку со сказками, рожденными больным воображением Говарда? Эта мысль преследовала девушку, однако она надеялась, что это всего лишь ошибка, и эта книга еще докажет свою ценность.
Филипп и другие вернулись из города целыми и невредимыми. И так продолжалось всю неделю. Они не встретили на своем пути ни одного дикаря, и это успокаивало абсолютов. Они даже привыкли к присутствию одного из малумов в своем лагере. Пока судьба пленника не была решена, он продолжал гнить в темнице, и многим казалось, что это каким-то образом оберегает их дом от опасностей. Может, другие, если таковые были, испугались его криков и оставили это место? Так или иначе, но шумиха вокруг гибели Эвана поутихла.
Но время шло, и обстановка на ферме менялась.
Юнис регулярно ходила кормить пленника, который изредка бросал одну и ту же фразу на своем непонятном языке. Но, как ни пытались парни во главе с Филиппом разговорить чужака, он не поддавался, и вывод из этого был очевиден – с ними он не намерен общаться. Лидеру абсолютов это не нравилось и он понемногу терял терпение.
С началом второй недели начался обратный отсчет последних дней пленника. Решение казнить его за убийство Эвана было практически единогласным. Другого выхода не было. Филипп с легкостью убил первого встречного малума, а этому повезло продержаться еще несколько дней, прежде чем его приговорили к смерти. Юнис понимала, что повлиять на данный ход событий она не в силах. И здравый рассудок твердил, что дикарь заслужил этого, потому что и сам был зверем, убившим беззащитного абсолюта. Но в душе девушки было неспокойно.
Каждый день навещая этого исхудавшего бедного парня, Юнис все больше и больше понимала, как он не похож на дикаря. И тогда ей приходилось напоминать себе об Эване, чтобы усмирить странное чувство вины, возникающее в сердце. Они должны отомстить, должны лишить этого убийцу жизни, потому что он заслужил этого. Нельзя его жалеть. Пленник заслужил наказание и точка.
И все бы так и закончилось кровью, как боялась Юнис, если бы в один прекрасный день этот чужак не заговорил с ней снова. Девушка тогда уже собиралась уходить, промыв раны на теле юноши (хотя Филипп был бы против этого), собрала все свои принадлежности и направилась к выходу. И тут пленник снова забормотал на своем языке, повторяя всю ту же фразу, которую Юнис уже выучила наизусть:
– Йуул ним, – твердо произнес он, но девушка по обыкновению просто кивнула головой.
– Да-да, – невзначай бросила она. – Йуул ним.
– Наконец-то! – вдруг радостно воскликнул юноша, и Юнис чуть не упала от неожиданности.
– Что ты сказал?!
– Наконец-то! – повторил он, улыбаясь во все тридцать два зуба. – Йуул ним. Ты сказала это!
– То есть… ты говоришь? Ты нас понимал все это время? Господи!
Юнис нащупала рукой опору и тихонько сползла на пол, пребывая в невероятном шоке.
– Теперь мы заключили союз, как и должны были, – объяснил юноша, все еще сияя от счастья, словно его жизнь не висела на волоске.
– Какой союз? Что… как… – бессвязно лепетала девушка, не в силах совладать с собой.
– Йуул ним, – опять повторил чужак. – Это значит: «Заключаю союз». Ты сказала это. Теперь нас связывает клятва.
– Стоп! Какая клятва?! Почему ты молчал все это время?! Почему не говорил свое «йуул ним», пока тебя здесь пытали?!