– Он сказал, что ответ у тебя…
– А? – не поняла Юнис, с вопросом посмотрев на Юрия, который пожал плечами.
– Что тебе его подскажет Говард! – повысив тон, выходил из себя Филипп, непроизвольно схватив девушку за плечи. – При чем тут Говард, Харрисон?!
– Я не знаю! Что за бред?! – прокричала ему в лицо Юнис, пытаясь выбраться из его рук. – Как я могу спрос…
Глаза ее вдруг округлились от явного просветления. Юноша тотчас отпустил ее, понимая, что в голове девушки возникла какая-то идея.
– Книга! – выдохнула Юнис и бросилась к своему рюкзаку, который лежал в двух шагах от нее. – Я не уверена, но…
– Что? Разве ты не переписала ее своими руками? – удивился Юрий, присев рядом и внимательно следя за руками девушки. – Ты бы запомнила…
– Да, но я переписала не все. Может быть, кое-что… – бормотала она, листая страницы одну за другой. – Я ничего не помню про насекомых на теле, но Льюис мог… он делал некоторые записи… Боже мой…
Филипп подскочил к Юнис, выдернув книгу из ее рук. В глаза тут же бросился заголовок вверху страницы: «Подкожный палач». А на полях синей ручкой были неумело нарисованы именно такие же полости с личинками, которыми была сейчас усыпана спина Септимия и шея Ати.
– Все это время ответ был рядом… – с досадой в голосе произнес Юрий.
– Мы еще не знаем, есть ли тут ответ, – с сомнением ответил Филипп, пробегая глазами по тексту статьи, пока не увидел черным по белому написанное слово «противоядие».
Юнис выхватила книгу назад, прижав ее к себе, и с укором посмотрела на юношу.
– Ты либо доверяешь Пэйте, либо нет, – отрезала она. – Он еще ни разу не ошибался – все его предсказания сбываются. Какие тебе еще нужны доказательства?
– Слишком просто он втерся к тебе в доверие, – усмехнулся Филипп. – Нельзя так слепо кому-то верить. Даже если это противоядие спасет Септимия, это ничего не доказывает. Пэйта – чужак, понимаешь? Он не один из нас.
– Ты все еще думаешь, что у него есть скрытый мотив? Думаешь, все мы часть его коварного плана? – выпалила Юнис. – Может, у тебя паранойя, Марчелл? Не все мыслят так, как ты.
Филипп замолк, обомлев от прозвучавших словами. Она разгадала его план мести или просто ткнула пальцем в небо и так точно попала в цель? Откуда Юнис может знать о его намерениях насчет отца? Раджи не мог ей рассказать, это исключено. Тогда как она так метко ударила по больному?
– Несите книгу на кухню, – не отрывая взгляда от девушки, как зачарованный, проговорил Филипп. – Надо приготовить противоядие…
– Макото… – начал Юрий.
– Иди за ним. Пусть делает все точно по инструкции.
Юнис одарила лидера укоризненным взглядом и, крепко прижав к груди книгу, направилась на кухню, гордо подняв голову, чем слегка насмешила парня, потому что из ее носа так же грациозно, как она вышагивала, потекла алая жидкость.
– Кровь опять, – бросил ей вслед Филипп, заметив, как девушка поспешно вытерла нос рукой.
Стояла прекрасная солнечная погода. Противоядие найдено. Еды предостаточно. Малумы не нападали. Почему тогда тревога не отступает?
– Ты веришь, что это поможет?
Филипп обернулся и увидел Ноэль, провожающую взглядом Юнис. Темноволосая девушка стояла, прислонившись к дереву и сложив руки на груди. Редко в ее глазах можно было увидеть искренние эмоции. Но сейчас она не скрывала отчаяния.
– Я просто не вижу другого выхода, – покачал головой юноша и сел на траву, издалека наблюдая, как на кухне начинается переполох. – Септимию все хуже.
– И мы рискуем ради одного человека? – холодно произнесла брюнетка. – А что, если от этого противоядия мы все заразимся? Что, если это яд?
– Мы должны попытаться, – отвечал Филипп. – Септимий нам нужен.
– Нам или тебе? – усмехнулась Ноэль. – Ати не так важна, не так ли? Где же твоя рациональность?
– Нам нужен лекарь.
Девушка замолчала. Филипп понимал, что обмануть ее непросто, но никто не должен сомневаться в трезвости его решений. Ноэль хотела докопаться до его чувств, но едва у нее это получится.
– Пообещай мне одно, Фил…
– Не называй меня так.
– Фил, – повторила девушка с двойным напором. – Если он умрет, ты не лишишься рассудка. Пообещай.
– Он не умрет, – стиснув зубы, ответил Филипп.
Взгляд его вдруг потускнел – он увидел, как из палатки, где разместили Септимия, вышла Кэрри. Девушка не отходила от возлюбленного со вчерашнего дня, почти не спала и не ела, и к этому моменту выглядела как ходячий мертвец.
За все это время Филипп не решался с ней заговорить. Он боялся ее горьких слез, ее слов о том, что она одна во всем виновата, что она не перенесет смерти Септимия… Филипп и сам боялся этого не пережить. Септимий был для него не просто другом, а неким священным талисманом, приносящим удачу, а Кэрри – ангелом, который во всем и во всех видит свет, верит в лучшее и никогда не сдается. Но сегодня талисман был поврежден, и на абсолютов тут же посыпались напасти. И того ангела уже не существовало – был обычный человек, сломавшийся и опустивший руки, и, казалось, именно поэтому во всем лагере не осталось никакой радости. Филипп привык никогда ни о чем не жалеть, но сегодня ему было искренне жаль, что все так вышло. Ни Септимий, ни Кэрри не заслуживали подобной участи.