Откуда-то издалека, сквозь толщу воды, неустанно льющейся с неба, ее звали чьи-то голоса. Но Юнис слышала только странный свист в голове, перебивающий собой все остальные звуки. Она все еще лежала в луже, пытаясь сфокусировать взгляд на чьем-то приближающемся силуэте, но все расплывалось. Поднявшись на ноги, девушка тут же пошатнулась и упала обратно, почувствовав головокружение. Небо с землей поменялись местами, в глазах расползался серый туман, деревья кружились, а капли дождя с новой силой били по лицу.
Сил не осталось. Дышать было все труднее. Все тело Юнис наполнилось необъяснимой легкостью, и впервые за долгое время стало холодно. Девушка слышала только глухие удары дождя по земле и топот пробегающих мимо ног. Наверное, все решили, что она умерла…
Юнис опустила отяжелевшие веки, пытаясь ухватиться за последние мысли, но они растворились в воздухе, пропитанном запахом крови. Она знала, что должна продолжать бороться, но тело не слушалось, а сознание заволокло туманом. Сделав последний рывок в попытке подняться, Юнис окончательно сдалась в плен этой сладкой истоме, обещающей освободить ее от творящегося безумия…
Глава 24. Соловей
В одном не вправе мы жаловаться на жизнь:
она никого не держит.
(Сенека Луций Анней)
Медленно, так медленно, будто боясь спугнуть собственную душу, она стала поднимать веки, видя, как переливы солнечного света рассекаются, достигая ее ресниц. Было так тепло, словно кто-то близкий осторожно обнимал ее за плечи, согревая собой…
Наконец, лениво открыв глаза, Юнис слегка улыбнулась, почувствовав давно забытый уют. Это ее комната. Лежа на своей родной кровати, девушка потягивалась, заглядывая в распахнутое окно. Голубые занавески слегка волновались от дуновения свежего летнего ветерка. Снаружи доносилось пение утренних пташек, сидящих под окном на молодой яблоне. Вот бы сейчас одно… яблоко. Подумав об этом, Юнис неторопливо села в постели.
«Это ведь всего лишь сон», – пронеслось в ее голове.
Странно, но даже после этой мысли сердце оставалось спокойным. Оно знало истину с самого начала. И пусть сон продлится недолго, пока есть время наслаждаться им, а значит, нельзя терять ни минуты.
– Положите ее сюда! Быстро!
Поднявшись с кровати, девушка заглянула в свой шкаф. Среди футболок, джинсов, толстовок и маек смиренно, почти запылившись, ожидало своей очереди платье. Нежная ткань светло-зеленого цвета сразу привлекла внимание Юнис. Она коснулась его пальцами, словно выставочного экспоната… Боже! Как же давно она не надевала платье. Раньше оно казалось такой ненужной вещью в гардеробе, а теперь…
Девушка покружилась перед зеркалом, с улыбкой наблюдая, как развивается легкий подол платья. Волшебно…
– Она улыбается, смотрите…
Спускаясь вниз по деревянной лестнице, Юнис слышала, как тихонько поскрипывают ступени под ее ногами. Казалось, она выучила звуки каждой из них и могла сыграть какую-нибудь мелодию, перепрыгивая с одной на другую. А стены – каждая из них хранила свои воспоминания. На одной пятно от варенья – проделки Пенни, на другой потертость – в это место Ксандер любил кидать маленький резиновый мяч, который отскакивал обратно ему в руку и так до бесконечности, на третьей стене – выгоревший след от папиной шляпы, которую он надевал, выходя на жаркое солнце…
Осмотрев знакомый интерьер, Юнис с тоской понимала, что каждая вещь в этом доме хранит память, имеет свое значение. Так может, и она сама являлась одним из таких предметов? Исчезнув, она просто забрала частичку этого дома, но не весь дом. А он так и остался прежним, только без нее… И как люди со временем умеют мириться с потерей или поломкой той или иной вещи, может, так и с людьми? Забыли ли ее родные спустя это время? Ведь его прошло не так уж и мало…
– Ты так долго спала.
Откуда-то из глубины самого сердца прозвучал родной женский голос.
– Мам… – дрожащими губами вымолвила Юнис и обернулась к ней.
– Нет, нельзя так долго спать, – покачала женщина головой и, приблизившись к дочери, стала укладывать ее непослушные пряди, приглаживая их рукой. – Уже полдень на дворе, пора обедать, а ты все спишь…