В то время, как другие абсолюты совершенствуют свои способности, Юнис не должна сидеть без дела. Наставник, конечно, был безгранично разочарован последним поступком этой девушки и не раз причитал, почему именно она досталась ему под опеку. Но все же то, что он не бросил все на самотек и потрудился найти для нее хоть какое-то занятие, заставляло Юнис прощать наставнику его резкие реплики в ее сторону, ведь его действия говорили о том, что Говарду не все равно на судьбу девушки.
Юнис задумчиво перелистывала одну книгу за другой, не находя в них ничего, что могло бы заинтересовать ее. Это занятие уже начинало казаться ей бессмысленным и скучным. Правильно ли это, сидеть за книгами, когда до отправки осталось три дня? Хотя зачем обманывать себя: тренировки не помогут ей стать сильнее. Только не за такой короткий срок.
Размышления девушки прервал звук отворившейся двери.
– Почему ты здесь прохлаждаешься?! – воскликнул Льюис, стремительно приближаясь к столу, где сидела рыжеволосая девушка в окружении книг. Его губы расплывались в широкой улыбке. Юнис подняла на него изумленный взгляд.
– Я…
– Бедняжка моя, Говард снова над тобой издевается! – иронично произнес он, присев на край стола и взяв в руки одну из книг.
Юнис чувствовала себя лучше, когда Льюис оказывался рядом. Они словно были знакомы уже не первый год. Этот человек вселял спокойствие в ее сердце и вызывал улыбку.
– Он не виноват, – вздохнула девушка, понимая, что Говард старался как лучше. – Это я горе луковое…
– Тут не поспоришь! – смеясь, произнес мужчина, блеснув своими глазами. – Но позволь тебя осчастливить…
Льюис вдруг полез в карман. Девушка сдвинула брови, проследив за его рукой, как вдруг он вытащил оттуда знакомый до боли медальон.
– Ты оставила его при осмотре, помнишь? – улыбнулся молодой мужчина, видя, как растрогана девушка.
Юнис приняла медальон и с нежностью провела по нему пальцами. В нем до сих пор оставалось последнее прикосновение Ксандера. Будто еще вчера брат отдал его ей…
Льюис решил прервать размышления Юнис, достав какую-то книгу почти с самого низа той огромной стопки, которая возвышалась над столом.
– Ты помнишь о нашем с тобой уговоре? – спросил он, не отрываясь от просмотра книги.
– Странно, что ты первый заговорил об этом, – улыбнулась девушка. Она знала, что теперь может попросить у этого человека все, что угодно. Естественно, она уже думала об этом.
– Можешь озвучить свое желание, – поднял свои голубые глаза Льюис, уставившись на девушку, которая смотрела на него хитрым взглядом. – Я могу просить об адекватности твоих намерений? – слегка настороженно, но в то же время понимающе спросил мужчина.
– Разумеется, – уверенно произнесла Юнис. Она понимала, что этот человек не может вернуть ее брата, не сумеет возвратить ее домой, а это все, о чем мечтала девушка сейчас, но все же она смогла придумать более реальное желание. – Перед отправкой достань для меня то, что скрасит мою жизнь за стеной…
Льюис задумчиво потупил взгляд в пол. Похоже, его мозг активно работал, впитывая слова Юнис. Возможно, она заставит его поломать голову. Но она не смогла придумать ничего конкретней, потому что не знала, что ей понадобится там, в неизведанном мире. Пусть Джаред, наконец, пофантазирует на тему мира за стеной. Нельзя же бесконечно избегать мыслей о том, что находится так близко от тебя.
Мужчина снова улыбнулся.
– Это будет занятное дело, – произнес он, поднявшись с края стола. – Я понял твою просьбу. Не знал, что ты такая оригинальная.
Юнис недоверчиво взглянула на врача. Она не знала, воспринимать это как комплимент или насмешку. Мужчина тем временем собрался уйти. Он положил перед девушкой ту книгу, что некоторое время держал в своих руках.
– Я бы посоветовал начать с нее, – подмигнул Льюис, оборачиваясь у самого выхода. – Ее написал Говард.
В просторном кабинете, наполненном дорогой мебелью из темного дерева и кожи, сидел мужчина в строгом военном мундире, листая документы с показателями всех абсолютов. Он подолгу останавливал взгляд на каких-то пунктах, обдумывая каждую мелочь, а, может, отвлекаясь от бумаг своими мыслями. В кабинете было так тихо, что даже звук перелистывания бумаги отдавался глухим эхом от стен. Казалось, здесь царит непоколебимая идиллия, которую никто не осмелится нарушить. Но тут в дверь вбежал один из солдат.
– Мистер Фридман, могу я войти?
Молодой юноша в форме застыл в проходе, ожидая ответа строгого командира. Разговор с ним был равен хождению по минному полю.