На голову абсолютам просто вылили море разочарования. Секретная секция, конечно. Что он мог еще сказать? «Вы все умрёте так и не вернувшись», – это они хотели услышать перед отправкой? Ответ канцлера вполне логичен. Наверное, он произносит его каждый год. Хорошо, что Макото не спросил про тайную лабораторию и странные опыты Фридмана. Уж канцлер наверняка в курсе… Или нет?
– Господин канцлер! – в воздух вдруг поднялась рука Юрия. – В связи с чем срок выполнения задания продлен на два года?
– Мы достигли неплохого прогресса в нашем научном проекте. Выживание за стеной уже не является первостепенной проблемой. Абсолютам стало проще выполнять задание, поэтому ничего не препятствует тому, чтобы увеличить срок, а вместе с тем улучшить результаты. Полагаю, вы даже не заметите, как пролетит время.
Юнис еле сдержалась, чтобы не засмеяться в голос. Не заметят, как время пролетит? Он издевается что ли? Он думает, что абсолютам будет весело убивать малумов, и два года за этим занятием закончатся и глазом они моргнуть не успеют?
Канцлер продолжал отвечать на вопросы заученными репликами, а Юнис все больше и больше не терпелось отсюда убраться…
Глава 11. Обещания
Вода всегда успокаивает. Погружаешься в нее, чувствуешь, как влага обнимает тело, а она успокаивает. Видишь волны на переливающейся поверхности, и она снова успокаивает. Слышишь тихий плеск или громкий шум прибоя – успокаивает. Ты можешь ею дышать, пить ее, быть ею, а у нее будто одно лишь предназначение – успокоить тебя.
Чувствуя жабры за своими ушами, Филипп теперь ощущал себя частью мирового океана. Словно он был его каплей. Легким движением он мог раствориться в воде, словно являлся с ней единым целым. Вода принимала в свои объятья его любого – уставшего, раздраженного, злого, одинокого… В мыслях Филиппа иногда возникала глупая идея поселиться на морском дне, если весь мир однажды станет ему слишком ненавистным. Вот только одно не даст покоя даже на самой большой глубине – несовершенная месть. Пока враг не получит по заслугам, Филипп не сможет спать спокойно.
Юноша сидел на краю бассейна, недвижно смотря в гладь воды, по которой расплывались круги от тяжелых капель, стекающих с его мокрых ног. Он просил у воды смирения. Но она молчала в ответ. Возможно, он хотел того, чего никто не мог ему дать.
Филипп пытался понять, почему отец так равнодушно отрезал его от себя и от обещанного будущего. Ему хотелось найти этому логическое объяснение, но ничего не выходило. И все то время, что Филипп пребывал здесь, он только и делал, что растил и лелеял свою ненависть, подкармливая ее обидой и злостью. Глаза словно застилала слепая жажда мести, и все остальное на ее фоне становилось ничтожно мелким и незначительным. Филипп пытался радоваться тому, что он выжил, но не получалось. Он пережил эту чертову сыворотку, но получил самую тривиальную способность. Он постоянно изнурял себя на тренировках, чтобы стать лучшим во всех рейтингах, но тренеры и так возвышали его перед всеми. Он просчитывал каждый свой шаг, чтобы завоевать авторитет не только именем, но большинство абсолютов смотрели ему в рот, ничего не требуя взамен. Филипп Марчелл, кем же ты будешь там, за стеной?
Юноша тяжело вздохнул, взглянув на свое размытое отражение в бассейне. Сейчас он чувствовал только одно – небывалую усталость.
Двери позади парня раздвинулись и послышались чьи-то тяжелые шаги.
– Хэй!
Филипп узнал голос Раджи, но не стал оборачиваться. Настроение было паршивое, и не хотелось его портить одной лишь своей унылой физиономией еще и другу.
– Не против умереть от ядерной вони? – спросил смуглый парень, усевшись рядом и бесцеремонно принявшись стягивать свою обувь.
– Господи! – воскликнул Филипп, отвернув лицо от оголенной ступни товарища. – Чтоб тебя, Радж!
Раджи расхохотался и поспешно окунул ноги в воду.
– Надеюсь, перед следующей партией призывников воду сменят, – усмехнулся он и застонал от наслаждения. – Как же я ненавижу эти туфли!
Некоторое время продлилось молчание. Филипп, глядя в воду, снова впал в задумчивость.
– Не жалеешь, что вот так попрощался с отцом? – спросил Раджи, сменив тон на более серьезный.
– Это он со мной распрощался, – ответил Филипп все с той же обидой в голосе, которую не мог скрыть, как ни старался.
– Мне все не верится, что он сам решил отправить тебя сюда. Все-таки в этом году творится что-то странное…
Филипп усмехнулся. Раджи все больше напоминал ему Тавена. "Что-то странное" – этими словами можно было описать все, что происходило с ними в последнее время.
– Все изменится, – непринужденно бросил Филипп, улыбнувшись самому себе. – Это не сойдет ему с рук.