– Ты говоришь о мести?
– Именно о ней.
– А как же наш уговор?
– Уговор в силе. Одно другому не мешает.
– Надеюсь, эта идея выветрится из твоей головы, – Раджи вздохнул и устало потянулся. – Впереди еще столько времени…
Филипп все смотрел на воду, которая так и звала к себе. А его друг небрежно болтал ногами.
– Ты у нас теперь "руководитель экспедиции", – напомнил смуглый парень, и в его голосе слышалась гордость, похожая на родительскую.
– И?
– Как же! Тебя официально признали лидером абсолютов! Разве не повод для гордости?
– Очень смешно, – Филипп толкнул его плечом. – Меня и так все считают главным. Я же сын канцлера.
– Ой-ой-ой! Вы посмотрите, какая важная фифа тут нарисовалась! – изобразив отвращение, залепетал Раджи. – Тоже мне, сын канцлера… Пф-ф…
– Заткнись, – улыбнулся Филипп.
– Надеюсь, спустя пару дней ты не сбежишь от нас, испугавшись ответственности…
– Ты серьезно? – фыркнул парень, с недоверием глянув на друга. – Кто справится с этой ролью лучше меня?
Раджи промолчал, сдержав улыбку. Он всегда провоцировал Филиппа на какое-нибудь заносчивое заявление, чтобы потом тыкать в него носом и говорить, что нужно быть выше всего этого. Да уж, Ворон кого угодно мог вогнать в краску своими колкими, но справедливыми замечаниями. И все-таки в этот раз Филипп не испытывал стыда за сказанное. Он заслуживал лидерства как никто другой, и тому причиной была не только его фамилия. Филипп был уверен, что только она сможет вести за собой абсолютов так, чтобы они не сомневались в выбранном им пути. Они уже готовы идти за ним даже в бой.
Филипп вздохнул и повалился на спину, закинув руки за голову. Он около часа сидел тут в одиночестве, размышляя о своей ненависти и плане мести, и теперь присутствие Раджи вселяло уверенность и спокойствие. Даже оставшийся в воздухе волшебный запах его ног не мог помешать гармонии, которая постепенно наполняла Филиппа.
– Поделишься своими мыслями? – как-то настороженно спросил Раджи. – Например, о планах на будущее…
– Что за вопрос? Мы уже все со всеми обсудили.
– Я имею ввиду, мы все участвуем в твоей мести?
Филипп поднялся и многозначительно взглянул на друга. Он и не догадывался, что Раджи настолько проницательный.
– Как вариант…
– Мы приняли совместное решение, Фил.
– И я ему не изменяю! – Филипп понял, что его возмущение прозвучало как оправдание. – Но, как ты и сказал, впереди еще столько времени…
– Фил… – остановил его Раджи, сокрушенно качнув головой. – Я вижу, что тобой движет. И я знаю, что это тебя ни к чему хорошему не приведет. Ты ведь не только сын канцлера…
– Радж, я знаю, – не желая слушать, вздохнул Филипп, но его собеседника было не остановить.
– Нет, ты послушай. Ты надежный друг, ты блестящий лидер, сильный воин, выдающийся стратег и… Фил, ты просто хороший человек. Твое звание "наследника" – лишь малая крупица того человека, которого я успел узнать. Даже без своей фамилии ты останешься кем-то важным. Не забывай об этом.
Филипп благодарно кивнул, посмотрев на Раджи. Он всегда знал, когда и что нужно сказать. Можно было сколько угодно делать вид, что тебе не нужна поддержка, этот человек все равно подставит свое плечо в трудную минуту.
– Спасибо, Радж.
– Ты же знаешь, я на твоей стороне, – с улыбкой ответил смуглый парень и тут же нахмурил брови, – но не жди от меня помощи, если она навредит тебе или кому-то еще.
Филипп понимающе кивнул.
– Другого я и не ждал. Обещаю, что не буду подвергать кого-то опасности.
Раджи должен был улыбнуться такому ответу, но почему-то вдруг встал и посмотрел на друга таким серьезным взглядом, что Филиппу показалось, будто ему сейчас врежут.
– Знаешь, друг… – гробовым голосом произнес смуглый парень.
– В чем дело? – напрягся другой юноша, готовый защищаться.
– Тебе стоит охладиться!
Не успел Филипп и глазом моргнуть, как вдруг сильные руки Раджи столкнули его в бассейн, и он погрузился в воду. За резким всплеском наступила гудящая глубокая тишина. Несколько секунд Филипп не сопротивлялся и просто шел ко дну, пока все вокруг не задребезжало от мощного погружения Раджи.
Всплыв на поверхность, Филипп ощутил, как на него вновь обрушился звук окружающей реальности и смех друга…
– Что же, это наша последняя встреча, Юнис Харрисон…
Как только Юнис оказалась в кабинете Говарда, он тут же произнес эти оглушительные слова. В животе все неприятно сжалось. Даже твердо зная, что призывники никогда не возвращаются домой, даже услышав слова канцлера о какой-то секции, где абсолюты проведут остатки дней, Юнис мечтала вернуться.