– Через два года снова увидимся, – с нервной улыбкой ответила она. Кому сейчас нужно было подбадривание: ей или наставнику?
– Но ты же не веришь в это, – отрезал Говард. – И даже вернувшись сюда спустя два года, ты меня уже не вспомнишь.
– Как же! – нервно усмехнулась Юнис, все больше и больше ужасаясь словам Говарда. – Разве тебя забудешь…
Мужчина указал рукой на кресло, чтобы девушка села. Тем временем сам он подошел к окну и заглянул в него с загадочным задумчивым видом.
– Настало время рассказать тебе все до конца, – Говард выдохнул и подошел к своему столу, упершись на него руками и взглянув на девушку. – Начну с того, что я не знаю о себе совершенно ничего, кроме того, что мне нравится виски…
Юнис, сдвинув брови, пристально смотрела на своего наставника, пытаясь вникнуть в суть его слов. В каком это смысле он ничего о себе не знает? И при чем тут виски?
– Наверное, я был таким же несчастным юношей, которого забрали из семьи на службу. Наверное, у меня были любящие родители, братья или сестры, а, может, и девушка – я не знаю… Я помню лишь то, как очнулся здесь, в Кастрисе, в лазарете, и мне сказали, что я ударился головой и потерял память, и что врачи еле спасли меня. Год я провел в этом лагере, работая на них. Я все никак не мог вспомнить, кто я, как ни пытался. Мне говорили, что я из детского дома и всю жизнь работал в Кастрисе. Это выводило меня из себя – я был очень агрессивным и замкнутым. Так я жил до тех пор, пока однажды мой друг Ричард, работавший здесь врачом, не рассказал мне всю правду.
Говард обернулся к Юнис со странной ухмылкой на лице.
– Ты ведь прочла мою книгу, верно?
– Она лучшая из всех, – улыбнулась девушка.
– Я не помню, как писал ее.
– Врешь!
– Правда. Я читал ее и удивлялся, как эта книга может быть моей?!
– Что тебе рассказал Ричард? – тихим голосом произнесла Юнис, чувствуя, как колотится ее сердце.
– Я был участником первой экспедиции за стену. Я был там и смог выжить. Не знаю, что случилось с остальными абсолютами, но я был единственным, кто добрался до Кастриса. Тогда еще никто до конца не понимал, что значит "отдавать долг государству", и я верил, что смогу вернуться к прошлой жизни. Мне соврали, что доставят меня к семье, как только я напишу книгу о мире за стеной. Как видишь, я написал ее, и я все еще здесь, – усмехнулся Говард с болью в глазах. – Они стерли мне память! Опустошили мою голову! – он вдруг взмахнул рукой, снеся со стола все, что на нем было, и бумаги разлетелись по всему кабинету. – Я застрял здесь навечно! Мне некуда идти, потому что, я не помню, кто я и где мой дом!
– Они знают, что Ричард все рассказал тебе?
– Нет. Они бы убили и его и меня.
– Тогда где же сейчас твой друг?
– На пенсии, в Столице. Он заслужил этот отдых.
– Значит, ты… то есть, в твоей крови течет…
– Ты ж моя сообразительная! Аллилуйя! – воскликнул Говард, всплеснув руками. – В мою кровь когда-то так же, как и тебе, ввели эту чертову сыворотку! Осознаешь, какое радужное существование ждет тебя здесь?
– Говард… – Юнис еле сдерживалась, чтобы не заплакать. – Мне жаль, что с тобой это сделали.
– Вот только не жалей меня, – заворчал мужчина, оглядывая тот бардак, который сам же устроил. – Я тебе не для того все рассказывал.
Говард вздохнул и подошел к девушке, взяв ее за плечи.
– Я не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу, – уверенно произнес он, заглядывая в бегающие глаза девушки. – Со мной все ясно – я пропитый конченый алкоголик. Но ты… никогда не возвращайся обратно.
Она не хотела этого слышать. Это рушило ее последние надежды, те тоненькие ниточки, на которых только Юнис и держалась над пропастью. Теперь все стало бессмысленным…
– И куда… куда же я тогда пойду? – обреченно спросила девушка. – Что мне делать?
– Жить, детка, – произнес Говард так, словно это был очевидный ответ. – Знай – ты, как никто другой, должен держаться отсюда как можно дальше. Если бы я мог, я и сам бы отправился за стену.
– Как я могу не возвращаться вместе с остальными? – растерянно произнесла Юнис. – Как я могу там остаться? Говард, я останусь совсем одна? Я не хочу оставаться одна за стеной…
– Все будет хорошо, – мужчина видел, что Юнис была готова расплакаться, и прижал ее к себе. – Ты еще много не понимаешь, детка, но поверь, Конфиниум – гиблое место. Возможно, самое гиблое из всех мест на земле. А за стеной… там хотя бы есть еще надежда. Я уверен, ты найдешь причины остаться.
Девушка долго не хотела отпускать наставника из своих объятий, но все-таки отпрянула, заглянув в его серьезное лицо. Она хотела его запомнить.