– Я всегда видел в тебе лидера, – произнес Фридман. – Отец явно тебя недооценивает, раз позволил участвовать в экспедиции. Ты знаешь, что он лично добился того, чтобы твое имя оказалось в списке в этом году?
– Догадывался, – сквозь зубы процедил Филипп, чувствуя, как по его жилам разгоняется злость от этих слов. Неужели отцу так срочно понадобилось от него избавиться? Юноша сжал кулаки под столом. Фридману нельзя показывать своих эмоций – он явно пытается нащупать его слабое место, чтобы затем больно по нему ударить.
– Не сердись на него, – с наигранным сочувствием произнес Маркус. – Он просто хотел доказать всем свою причастность к народной доле. Я не вижу в этом ничего плохого. Ведь… – мужчина сделал паузу и продолжил более тихим голосом: – …вернувшись, ты сможешь стать таким канцлером, которого у нас еще не было. Я так и вижу эти лозунги: «Наш правитель побывал за стеной, сможешь и ты!»
Филипп ничего не ответил. Он лишь пристально наблюдал за каждым взглядом Фридмана, пытаясь разгадать его намерения, но пока только больше запутывался в этих бессмысленных фразах собеседника.
– Мы оба знаем, что заставляет овец идти за своим пастухом, – с хитрой ухмылкой произнес мужчина и, достав из-за стола небольшой хрустальный графин с темно-коричневой жидкостью, отпил прямо из горла и протянул парню. – Угощайся.
Филипп настороженно принял графин и сделал глоток, продолжая «играть» по правилам Фридмана. Нужно было скорее докопаться до истины. Мужчина в очередной раз довольно улыбнулся.
– Так вот, овцы, как нам известно, идут за пастушьей дудкой, – продолжил он. – Главное, подобрать нужную мелодию, верно? У тебя это получилось, с чем и поздравляю.
– Вы позвали меня, чтобы поздравить? Это лестно, благодарю, – как можно мягче произнес Филипп, улыбнувшись одним уголком рта.
В этот миг Фридман был крайне доволен. Он видел, что его тактика действует. Еще немного и он окончательно запутает собеседника в свои сети.
– Не только поздравить. Твое назначение было слишком очевидным, – ответил он. – Я хотел… тебя предостеречь.
– От чего? – нахмурившись, спросил Филипп, стараясь показаться максимально заинтересованным.
– Рыжая девчонка, – устрашающе произнес Фридман. – Она представляет угрозу для тебя и других абсолютов.
– Что вы имеете ввиду? – юноше было крайне тяжело сдерживать улыбку. Юнис Харрисон – потенциальная угроза? Это же просто смешно. Неужели Фридман так возненавидел девчонку из-за ее вызывающего поведения? Она же просто ребенок, почему он зациклился на ее персоне? Филипп мысленно насмехался над Фридманом, однако его следующие произнесенные слова все изменили.
– Вряд ли ты знаешь, что ее отец являлся офицером в подразделении Кастриса? Он охранял секретные объекты.
– Интересно… – сдвинув брови, выдохнул юноша. Хоть Филиппу это и не нравилось, но слова Фридмана приобретали вес, если он говорил правду.
– Однажды он предал нас. Все подробности этого дела засекречены, ты уж извини. Но скажу тебе одно – Нилс Харрисон не был должным образом наказан за предательство.
– Где же он сейчас?
– В ином мире, так сказать. Но речь не о нем. Все семейство Харрисон является потенциально опасным. Кто знает, что Нилс понарассказывал своей дочурке? Поведение Юнис лишь подтверждает, что она заведомо агрессивно настроена против правительства. История со смертью ее брата еще больше усугубила ситуацию. Ты и сам видел, как она ранила одну из абсолютов. Боюсь, кто-то мог завербовать ее, играя на чувстве мести, для того, чтобы сорвать экспедицию. И, кто знает, может, она захочет убить тебя, чтобы насолить канцлеру. Месть все-таки ослепляет людей.
– Почему же вы ее просто не ликвидировали? – холодно поинтересовался Филипп.
– Прости, что осуждаю твоего отца, но… По своей доброте душевной или наивности – я уж не знаю – он решил, что семья Нилса не виновата в его ошибках и не является угрозой для государства. Винсент Марчелл настоящий гордый лев, который не боится глупых овец – наверняка он хотел показать именно это.
– Похоже на моего отца. Но чего же вы хотите от меня?
– Как я уже сказал, твой отец не одобряет радикальных методов – для него ценен каждый абсолют, но… – мужчина вздохнул, изобразив досаду. – Ты ведь не привык плясать под его дудку, я прав?
Снова провокация. Филипп напрягся.
– Я отдаю долг государству, а не канцлеру, ели вы это имеете ввиду, – гордо проговорил юноша, запрокинув подбородок вверх. Он уже слабо верил в свою игру. Наружу выбирались истинные эмоции.
– Да, конечно, – согласился Маркус, незаметно улыбнувшись. – Это мне в тебе и нравится: ты делаешь все для своего народа. Надеюсь, после возвращения в Конфиниум, ты займешь место отца.