"Тук, тук, достучаться до небес…"
Вокруг валялись горящие осколки самолета, от них распространялся темно-серый дым. Кто-то спасал уцелевшие вещи, кто-то просто бездумно бродил или стоял на месте, оглядываясь вокруг.
"Мама, брось мое оружие на землю…"
Рудо стояла посреди обломков и выла, закрыв глаза и поджав руки к груди. Возможно, среди погибших она обнаружила кого-то близкого. И, несмотря на слухи, которые пускала Рудо, на оскорбительные фразы, которые она не стеснялась озвучивать в ее адрес на тренировках, Юнис было жаль девушку.
"На меня надвигается темнота…"
Септимий помогал раненым, заручившись поддержкой Алена и Макото. Максвелл лежал на спине под деревом, скорчившись от боли в ужасной гримасе. Асманд и Йохан копались в остатках аппаратуры, надеясь обнаружить хоть что-то в рабочем состоянии, но, судя по их лицам, все их поиски были тщетны. Юрий направился к ним на помощь.
"Похоже, я стучусь в небесные врата…"
Небо отливало теплым синим оттенком. Солнечный диск приветливо или, напротив, угрожающе выглядывал из-за деревьев. Теплый ветер приятно обдувал лицо и волосы Юнис, напоминая о том, что она все еще жива. Хотя мысленно девушка уже давно не ощущала себя в реальности. Все было похоже на сон. Она просто сидела на земле, наблюдая за первым в своей жизни закатом на этой стороне. И это было прекрасно.
"Тук, тук, достучаться до небес…"
Одна песня сменяла другую, и Юнис нравилось находиться в их власти. Музыка поглощала все ее мысли, позволяя забыть о реальности. Все происходящее походило на фильм. Кадры медленно проплывали перед глазами Юнис, и было неясно, сколько прошло времени в этом забытьи, когда вдруг она услышала за спиной голос Кэрри.
– Ты не поможешь мне?
Юнис избавилась от наушников и обернулась. Светловолосая девушка держала в руках кучу закопченных рюкзаков. Не зная, в чем именно заключается ее просьба, Юнис последовала за Кэрри. Они расположились неподалеку от импровизированного лазарета Септимия и второго лекаря Алена. За спинами столпившихся вокруг абсолютов слышались жуткие вопли. Возможно, в этот момент кого-то оперировали. От этой мысли в животе все сжималось. Подумать только: вокруг дым, песок, грязные потные люди, дикий лес – полнейшая антисанитария. Не хотелось бы Юнис оказаться на месте тех несчастных.
– Что ты собираешься делать с этим? – спросила она у Кэрри, которая поставила сумки на землю и принялась вынимать оттуда вещи.
– Это рюкзаки погибших, – не поднимая глаз, ответила та. – Филипп сказал, нужно достать оттуда все полезное…
Юнис понимающе кивнула. Вряд ли Кэрри нравилось это занятие. Но в сложившейся ситуации личные принципы отодвигались на задний план. Юнис убрала мешающие волосы за уши и взяла в руки рюкзак, на котором было вышито имя «Мэнди Салливан». Жаль, что эту девушку она почти не знала. А может, так даже лучше – сейчас ей не приходилось испытывать горечь утраты.
– Где сам Филипп? – спросила Юнис, между делом осматриваясь вокруг.
– Пошел копать… – сдержанно ответила Кэрри.
– Ясно.
В руки Юнис попался какой-то конверт. Она хотела его открыть, но что-то заставило ее помедлить. Мэнди погибла и уже не будет против, но даже перед мертвыми бывает стыдно. Пальцы слегка дрожали, не то от перенесенного стресса, не то от набежавшего волнения, но все-таки Юнис взяла себя в руки и хладнокровно распечатала конверт.
«Дорогой Чарли!
Ты такой придурок, и я так тебя люблю. Ты не верил, что кого-то из нас могут забрать. И вот, это случилось. Ты дома, а я здесь, среди незнакомых мне людей. Мне удалось выжить на первом этапе, но дальше будет только хуже…
Знаю, мы с тобой уже никогда не встретимся, но мне захотелось написать тебе, словно это для нас привычное дело – переписка. Так странно, но я еще никогда и никому не посылала писем. Видимо, пришло время. Я по тебе скучаю. Это первое, что я должна тебе сказать. Безумно скучаю. Знаю, ты тоже. Это пройдет. Не тоскуй по мне слишком долго. Прости, что заставляла тебя постоянно мечтать о нашем совместном будущем. В глубине души я чувствовала, что этому не суждено сбыться, потому и заваливала тебя своими фантазиями.
Прости.
Я не хочу, чтобы ты меня забывал, но и не желаю тебе вечного одиночества. Поэтому знай, что я не буду против, если ты снова влюбишься. Я буду за тебя очень рада. Может, и я встречу кого-нибудь здесь, за стеной. Какого-нибудь дикаря! Прости, это совсем не смешно. Не знаю, что еще написать. Сперва я решила, что листа не хватит, а теперь впала в ступор… Наверное, слова лишние в нашем случае. Это письмо вряд ли когда-нибудь до тебя дойдет. Но я все же надеюсь.