Юнис представляла, что Ксандер встретился с папой – они пожали друг другу руки (этот жест для папы имел большое значение), а затем крепко обнялись, похлопав друг друга по спине. Отец попросил у сына прощения и сказал, что был бы рад встретиться с ним и намного позже. Затем он отвел Ксандера ко всем, кого уже давно не было в живых: бабушкам и дедушкам, дяде Питеру, старшему брату мамы, его жене Беатрис и их пятилетнему сыну Кларку. И среди тех лиц повстречались и его одноклассники, которые однажды ушли на службу и не вернулись, и Люси, и ее мама. Все они встретили Ксандера, и теперь он не одинок среди этих далеких ночных огоньков.
Мертвую напряженную тишину нарушали крики, доносившиеся из лазарета – Септимий вправлял ногу Максвеллу. Кто-то патрулировал местность. Несколько парней все еще рыли могилы.
Мало кто этой ночью пытался уснуть. Мешали не только вопли раненых, но и страх перед чужим миром. Почти никто не спал, но в лагере не было слышно разговоров. Каждый прислушивался к звукам окружающего темного леса. Однако лес тоже молчал. Лишь изредка в глубине деревьев ухала сова или совсем далеко доносился чей-то вой. Дикие звери – последнее, чего стоило бояться за стеной. Абсолюты ждали встречи с малумами. Отсутствие признаков их присутствия днем не означало, что дикари не появятся завтра.
Юнис все еще сидела у костра, взволнованно поглядывая в сторону лазарета, когда оттуда доносились крики. Она нашла упругую крепкую ветку и теперь аккуратно обтесывала ее ножом – это будет отличной рукояткой ее первого самодельного лука. Если Филипп не доверяет ей оружие – что же, она смастерит его своими руками. Не зря перед ней лежала раскрытая сокровенная книга, в которой есть все, что нужно для выживания за стеной.
Однако глаза уже слипались, мозг переставал соображать, и от недавно пережитого Юнис чувствовала жуткую усталость во всем теле. Но спать нельзя…
Еще немного и лук будет готов…
Еще немного и…
– Эй, веснушка!
Вздрогнув от неожиданности, девушка распахнула глаза. Небо уже залилось светло-голубой краской. Солнце поднималось из-за горизонта. Неужели уже утро? Когда это она успела заснуть?
Перед ней возникло улыбающееся лицо Раджи.
– Закимарила, да? – усмехнулся он. – Подотри слюну и пойдем ко всем.
Юнис почувствовала жуткое смущение и моментально провела рукавом по лицу. Какой стыд! Прочистив горло после сна и встряхнув головой, чтобы хоть как-то взбодриться, девушка поспешила за смуглокожим парнем. Куда они идут?
Тайна раскрылась совсем скоро.
У края леса столпились абсолюты, образовав полукруг. Они обступили свое первое маленькое кладбище. Юнис незаметно заняла место рядом с Юрием, который кротко грустно улыбнулся ей, дав понять, что рад ее видеть.
Слева стоял Максвелл, опираясь на отрубленную толстую ветку в качестве костыля. За ним в объятьях Ноэль рыдала Рудо. Какая-то третья девушка похлопывала ее по плечу. У нее в глазах тоже блестели слезы, как и у многих здесь. Кэрри плакала, обхватив себя руками, Макото, опустив голову, время от времени утирал нос, Йохан крепко сжимал руку Ати, вероятно, счастливый от того, что смог спасти ее. Юнис услышала позади себя прерывистые всхлипы и, обернувшись, увидела Августа, переминающегося с ноги на ногу. Он не решался подойти ко всем. Вздохнув, девушка взяла его под руку и притянула к себе, подбадривающие взглянув на сентиментального толстяка.
Юнис было легче всех, и она понимала это. Среди погибших не было тех, с кем ей удалось бы сблизиться, а чьи-то имена она узнала только вчера, перебирая их вещи. За неделю, которую Юнис провела среди абсолютов, пожалуй, она единственная не стала полноценным членом семьи. Неприятная мысль пронеслась в голове – если бы погибла сама Юнис, вряд ли кто-то стал бы по ней плакать. Разве что Кэрри… От этой мысли стало тоскливо.
Насчитывалось восемнадцать могил, в которых лежали несчастные похолодевшие трупы, прикрытые уцелевшими тканями. С лопатами в руках у края кладбища с противоположной стороны стояли несколько парней, в том числе и Филипп. Он мерил взглядом всех присутствующих, словно угадывая мысли, которыми были полны их головы.
Среди могил, оглядывая тела, стоял Септимий. Все знали, что он был каким-то образом приближен к Богу, хоть и не был служителем церкви. Решили, что речь лучше него никто придумать не сможет. Септимий принял это как должное.
– Каждый из нас идет по предначертанному пути, и никто не знает, когда этому пути суждено оборваться. Мы… мы иногда не в силах что-то изменить. Мы не смогли спасти наших товарищей. Они стали жертвами, которых потребовал этот мир, все еще враждебный нам, – Септимий замолчал, тяжело вздохнув. – Но, чтобы их жертва не оказалась напрасной, мы будем идти дальше. Я знаю, что у Анатоля остались жена и сын, у Анны – одинокая мать, – он поочередно указывал рукой на могилы. – А у Сары не было никого, и мы стали ее семьей…