Наступила тяжелая пауза. Никто не проронил ни слова, пока Септимий не заговорил снова.
– Ушедшие от нас никогда не исчезают безвозвратно. Они всегда рядом и направляют нас своей невидимой рукой. Пусть небо примет их светлые души, чтобы они обрели свое новое пристанище. Чтобы обрели свою новую жизнь. Прощайте, друзья, – голос Септимия задрожал. – Вы навсегда останетесь в наших сердцах…
Он кивнул Филиппу. Парни принялись закапывать могилы. Никто точно не знал, как нужно себя вести, когда расходиться, когда начинать снова говорить. Пока все тела не были засыпаны землей, никто не сдвинулся с места. Наверное, впервые с того момента, как их всех нарекли абсолютами и назвали одной командой, всеми действительно овладело чувство единения. Единения перед общей бедой. И перед общим врагом – страхом. Теперь все абсолюты – одно целое.
Вернувшись к месту, где пришлось невольно уснуть, Юнис подобрала свой недоделанный лук и книгу. Понемногу все стали отходить от утренней опустошенности, снова занялись делами. Все чувствовали, что вот-вот придет время что-то решать, куда-то идти, поэтому атмосфера царила напряженная.
Юнис предощущала свое вмешательство в это дело. Если Говард прав, то не только ей, но и всем остальным грозит опасность по возвращении домой. Вряд ли кому-то захочется терять свою память и оставаться вечным пленником Фридмана. Тем более Юрий и Макото должны поддержать ее, ведь они первые заговорили о странных делах, которые творятся в Кастрисе.
– Зачем тебе этот прут? – спросил Август, подойдя к девушке, складывающей свои вещи. Вид у парня был все еще удрученный. Бедный, его сердце слишком мягкое для этого жестокого мира.
– Увидишь, – гордо улыбнулась Юнис.
– Интригующе, – Август тоже слегка улыбнулся. – Спасибо, что поддержала сегодня. Мне… тяжело на таких мероприятиях.
– Понимаю, – кивнула головой девушка, опустив взгляд. – Мне тоже не по себе рядом с мертвыми…
– Нет, я не боюсь мертвых, – вздохнул парень. – Тут дело в другом.
– В чем же?
– Это долгая история, – извиняющимся тоном произнес Август, давая понять, что не хочет об этом говорить. – И ты этих… мертвых не бойся. Живые страшнее.
Слегка улыбнувшись, Август еще раз с благодарностью кивнул и, немного ободрившись, направился к своей палатке. Юнис провожала его взглядом, обдумывая услышанные слова и пытаясь понять, чего бояться на самом деле, чего ждать, что делать, как вдруг юноша остановился, задрав голову кверху. Проследив за его взглядом, девушка поняла, что он увидел черную полосу дыма, поднявшуюся где-то над лесом.
– Вот те раз… – протяжно произнес толстяк.
Вскоре все повыскакивали из палаток, чтобы своими глазами увидеть сие недоброе предзнаменование. Шепчущий страх стал покусывать пятки, подсказывая бежать отсюда – враги знают, что они здесь.
Спустя несколько минут было устроено общее собрание. Филипп, разумеется, был во главе – все ждали его слов. Юноша стоял возле палатки лазарета, скрестив руки на груди, приняв глубоко задумчивую важную позу. Рядом с ним стоял Раджи, будто телохранитель. Он уже смело наступал на раненную ногу, как и многие другие. Все-таки тела абсолютов выносливее, чем у обычных людей.
Все перешептывались, охваченные паникой. Юнис в ожидании присела на бревно рядом с Макото и Юрием, нервно вертящим в руке пистолет.
Наконец, вождь изволил заговорить.
– Пойдем в город, о котором говорил Крамб, – уверенно заявил он. – Если данные верны, то нас забросило как раз в его сторону. Юрий определил его местоположение. Чуть больше пятисот милей – полторы недели ходьбы, если спать по пять-шесть часов и делать в сутки три часовых перерыва.
Слова Филиппа не были лишены смысла. Его идея казалась вполне разумной и целесообразной. Поэтому все слушали его, чуть ли не разинув рты. Ну еще бы – этот парень умеет рассчитывать расстояние и время! Хотя Юнис была уверена, что это заслуга Юрия.
– Будем надеяться, что в городе найдутся припасы и надежное укрытие…
Абсолюты закивали головами – веди нас, мы согласны. Однако о самом главном юноша умолчал.
– Нельзя возвращаться в Кастрис! – вдруг выпалила Юнис неожиданно для самой себя, с вызовом глядя на Филиппа.
Тот удивленно вскинул брови. Все затихли, а потом вдруг прыснули со смеху. Юнис впала в ступор.