Словно думая об одном и том же, боясь потревожить беспамятный сон жителей этого города, абсолюты шагали в полном молчании, понимая, что все их надежды и мечты растворяются в этой тишине с каждым новым шагом. Но они продолжали идти. Наступали сумерки, и таинственная пугающая темнота приближающегося города притягивала, манила к себе. Увидеть его центр, самое большое кладбище здесь, было страшно, волнительно, но необходимо. Чтобы наверняка убедиться в обреченности своего положения. Чтобы понять, насколько бесчеловечен отныне мир за стеной.
Если все, чего так сильно желаешь, когда-нибудь проносит разочарование, то лучше бы верить в то, чего не существует. Лучше бы этого города не было.
Юнис медлила, отставая от остальных, оттягивая момент полного погружения в этот мрачный город, за которым бесповоротно утопал солнечный диск, забирая с собой каждый лучик света. Дорога медленно погружалась во тьму.
На секунду показалось, будто кто-то смотрит в спину. Замерев, почувствовав укол страха, Юнис все-таки обернулась, увидев, как чья-то тень скользнула между деревьями у края дороги. Не смея пошевелиться, девушка так и стояла, вглядываясь туда, ожидая, что вот-вот кто-то появится, как вдруг чья-то рука коснулась ее плеча.
– Эй, ты чего? – обеспокоенно спросил Юрий, заставив Юнис повернуться к нему лицом. – Ой… у тебя кровь?
– Что? – девушка почувствовала, что под носом стало влажно и, приложив туда палец, поняла, что у нее действительно идет кровь.
– Держи, – Юрий достал из нагрудного кармана носовой платок и заботливо приложил к лицу девушки.
Впервые за все время Юнис почувствовала раздражение от его безмерной услужливости. Краем глаза она увидела, что в этот момент в их сторону оглянулся Филипп, и от этого стало еще невыносимей. Теперь он не упустит возможности указать на ее физическую слабость. Только отчего пошла кровь? Может, это знак, что дальше идти не следует?
– Ты, наверное, переутомилась, – успокаивающе произнес Юрий. – Дорога выматывает…
– Со мной все в порядке! – слишком резко ответила Юнис и быстрым шагом стала догонять остальных, торопливо вытерев кровь из-под носа и выбросив платок в сторону. – Хватит меня нянчить!
Белоснежный лоскуток ткани с багровыми подтеками дернулся в воздухе над дорогой, а затем плавно опустился на асфальт недалеко от разбитой карусели. Юрий несколько секунд смотрел вслед уходящей девушки, наблюдая, как яростно бьются ее огненные волосы с ветром, врезаясь в ее кожу, пытаясь задержать, но безуспешно – она стремительно убегала вперед. Не понимая причин ее злости, юноша глянул на выброшенный платок и, не поднимая его, последовал за остальными.
Раджи подошел к загрязненному дорожному знаку и старательно протер его рукавом своей куртки. Надпись гласила: «Добро пожаловать в Лабаско».
До города оставалось не больше часа.
Когда на землю опустилась неминуемая тьма, абсолюты уже с головой потонули в горечи разочарования. Юнис лежала, запрокинув руки за голову и тупо глядя в потолок, пытаясь понять, что теперь будет. Лабаско оказался не той мечтой, за которой они гнались. Город оказался не городом, а грудой развалин, в которые вросли непролазные джунгли, пахнущие гнилью и смертью. Завтра казалось пустым. А, впрочем, чего они хотели, возвращаясь в место, пустующее уже столько лет?
И все же они верили в нечто лучшее.
Словно в тумане абсолюты вошли в город, забыв о том, как несколько часов назад они были полны надежд и энтузиазма. Все испарилось. Солнце почти село, и Филипп решил остановиться в первой попавшейся постройке, бывшей когда-то, по всей видимости, автозаправкой. За окном, если вглядеться в гущу зарослей, можно было увидеть две ржавые бензоколонки и несколько автомобилей, так и оставшихся стоять в очереди за топливом. А внутри, прикрыв некоторые образовавшиеся в стенах дыры подручными материалами, абсолюты разбили лагерь. Было решено не разводить огонь, а пользоваться фонариками, и то в крайнем случае, чтобы не привлекать внимания – еще не известно, кто может обитать в этих джунглях.
Прилавки магазинчика давно заросли, покрылись плесенью, а все, что было так или иначе пригодно в пищу, наверняка было расхищено местными дикарями или животными. Оставалось только доедать собственные запасы и устраиваться на ночлег, хотя спать никому не хотелось. Как обычно распределив по часам очередь караула, абсолюты разложили свои спальники и улеглись кто куда, стараясь разместиться поплотнее в этом маленьком и холодном помещении. Сон не приходил.