Филипп был особенно молчалив. Он мрачно стоял у широкого запыленного окна, задумчиво глядя сквозь стекло, пытаясь что-то разглядеть там, в темноте, откуда доносились новые, незнакомые пугающие звуки. Возможно, в городе ветер завывал по-особому тоскливо.
Раджи пытался взбодрить всех своими шутками, восклицая: «Вот вам и город, а вы чего хотели? Тут столько лет никто не живет. Это нам еще повезло!», но даже он не мог скрыть в своих глазах разочарование. Никому не хотелось смеяться.
Септимий и Кэрри, обнявшись, сидели в углу комнаты, о чем-то печально перешептываясь, и иногда были слышны тихие обреченные вздохи девушки. Макото, накрывшись с головой одеялом, подсвечивал фонариком страницы своих любимых комиксов, вероятно, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей. Юрий лежал рядом с ним, уткнувшись лицом в книгу, не читая, а просто тупо глядя на раскрытые страницы. Он был удручен своим провалом больше, чем кто-либо, и это было заметно. Юнис уже жалела о том, как грубо повела себя с ним несколькими часами ранее, однако для любых разговоров сейчас было не самое подходящее время.
Неизвестно, сколько минут или часов прошло еще с тех пор, как абсолюты стихли, но за окном уже стояла глубокая ночь, а сомкнуть глаз так и не удалось. Юнис все лежала, глядя в обшарпанный серый потолок, думая о том, как нелегко сейчас приходится маме и Пенни. Должно быть, они ужасно растеряны и сломлены всем случившимся, но обязательно стараются держаться из последних сил. Пенни наверняка приняла на себя роль взрослой и пытается меньше плакать. А мама делает все, чтобы эта девочка чувствовала себя хоть немного счастливой. Теперь только они остались друг у друга, и им никогда не узнать, как сильно сейчас тоскует Юнис, вспоминая их лица.
Почувствовав, как к горлу подкатили слезы, девушка закрыла глаза и глубоко вздохнула, как вдруг к ее руке кто-то прикоснулся. Она повернула голову и увидела перед собой Пенни. Девочка лежала рядом, опустив голову на руки и с любопытством рассматривая сестру. Не в силах выговорить хоть слово, Юнис беспомощно зашевелила губами, но Пенни приложила к ним палец.
– Тсс, – прошептала она. – Он идет.
– Кто? – не поняла Юнис, пытаясь кого-то увидеть, но вокруг было слишком темно.
– Не дай ему это сделать, – вдруг глаза Пенни стали кукольно застывшими. – Не дай ему нас убить…
– Кому? Пенни, в чем дело? – испуганно бормотала Юнис, не в силах даже пошевелиться. – Пенни…
– Он идет, – чуть не плача пискнула девочка, и ее лицо исказилось в ужасе. – Он уже близко! ОН ЗДЕСЬ!
Пронзительный крик заставил Юнис вскочить с места, но вместо этого она всего лишь распахнула глаза, осознав, что все это было просто сном. Знакомый кошмар, которого, однако, не приходилось видеть уже довольно давно. Почему именно сейчас он повторился?
– Вижу, ты не спишь, – со стороны окна донесся приглушенный голос Филиппа.
Повернувшись в его сторону, Юнис поняла, что за окном уже рассветало, а, значит, ей все-таки удалось проспать довольно долго. Интересно, ложился ли Филипп?
– Хватит меня рассматривать, – насмешливо произнес он. – Вставай и собирайся. Пойдем на разведку.
Девушка привстала в постели, взбодрившись внезапной вылазкой и обрадовавшись доверию Филиппа, и стала поспешно собирать волосы в хвост и натягивать на себя куртку и ботинки.
– А кто еще пойдет? – спросила она, в ожидании глядя на парня.
– Несколько групп уже отправились в город, – поведал он, взваливая рюкзак на плечо. – Я ждал тебя.
Юнис подошла ближе, удивленно подняв брови. Еще не до конца отойдя ото сна, она была готова поверить, что кошмар продолжается, иначе как объяснить поведение Филиппа? Однако он уже уловил ее смятение.
– Вы с Раджи неплохо поохотились в тот раз. Он уверял, что у тебя крепкая хватка, – достав из-за спины пистолет, юноша протянул его Юнис. – Решил дать тебе шанс доказать это.
Как ни странно, при свете восходящего солнца окружающие джунгли выглядели совсем не так пугающе, как несколько часов назад. Ночью было страшно вглядываться во тьму города, границы которого пересекли абсолюты прошлым вечером, а теперь…
Виды руин заброшенных домов, магазинов, детских площадок и автомобильных стоянок завораживали, притягивали, словно обитель сокровенных тайн, словно священный храм, земля древних духов, потревожить которых казалось рискованно, но вместе с тем невероятно любопытно. Ржавые покосившиеся ограждения, треснувшие тротуары, обросшие травой, разбитые стекла, скособочившиеся стены многоэтажек, выцветшие вывески, заросшие вьющимися растениями дорожные знаки, оборванные и никому не нужные цепи качелей, пустые собачьи будки, – все это наводило тоску, но в то же время восхищало.