- Пока ещё нет. Мне нужно развить для начала свой бизнес. Не хочу, чтобы ребёнок рос без внимания. Да и у мужа на шее сидеть не хочется.
- Но как же возраст? - наивно продолжала Симин.
- А что с ним? Я вроде ещё не старушка, успею - спокойно стала кушать Сахар. Азэр слегка засмеялась. Сахар улыбнулась ей в ответ. Симин замолчала, не зная, что ответить.
- А где мой любимый лучок? - стала искать глазами Азэр, которая всегда любила кушать целиком горький лук и при этом всегда нормально себя чувствовала.
- Фу, опять лук - брезгливо сказала Симин. Азэр встала с места и пошла на кухню чистить лук. Почистив его, она вернулась за стол и стала есть его.
Она всегда терпела эту горечь и острый вкус лука, будто её кто-то заставлял есть его.
- Ух, божественно - еле выдавила она. Симин уставилась на неё, как на дуру. Сахар со смехом наблюдала за ней. Вечер удался.
*
Кир вернулся домой поздно. Припарковав машину под простым четырёхэтажным домом, он зашёл в подъезд и поднялся на второй этаж. Дверь квартиры открыла маленькая девочка лет десяти, со светлыми волосами.
- Кирюша! - обняла она его. Кир с нежной улыбкой обнял её в ответ.
- Твой шоколадный медведь - протянул он ей большой шоколад в виде медведя.
Девочка завизжала от радости. Кир закрыл за собой дверь и направился на кухню. Средняя по площади, и простая на вид квартира имела: две спальни, небольшой зал с открытым балконом и маленькую кухню. Невозможно было поверить тому, что парень, который ездит на дорогой машине, имеет такое скромное жильё.
- Мила, иди вымой руки, ужин уже готов - раздался нежный спокойный голос женщины.
- Здравствуй, мам - обняв, поцеловал маму Кир.
- Кирюша вернулся. Почему так долго? - спросила она. Высокая, худая женщина, одетая в простое голубое платье, на голове которой был обмотан платок, приставила ладонь к его щеке, рассматривая нежным взглядом лицо сына. Кир вообще внешне не напоминал её. Она была типичная русская женщина.
- По делам задержался. И вот ещё, это тебе - протянул небольшую обёртку матери Кир. Мать развернула хрустящую яркую обёртку и вынула медово-русый парик.
- Как твой натуральный цвет… - тихо произнес Кир. На глазах матери выступили слёзы горечи, которые она не пустила. Она понимала насколько её дни ничтожно сочтены с этой неисправимой болезнью, но ради своих детей, мать держалась как могла.
- Спасибо дорогой - погладила голову Кира мать. - Иди вымой руки, поужинаем.
Ужин в семье Кира проходил в узком кругу, впрочем, как и всегда. В их доме всегда царила мертвая тишина, даже во время ужина. Только его младшая сестрёнка Мила иногда могла вытащить их из раздирающей их печали, своей неугомонностью, за что и любили её очень сильно.
После ужина Кир пошёл в душ. Включив холодную воду, он мог простоять там часами, размышляя о проблемах, которые уходили на второй план во время учебной жизни и, от которых он убегал, не зная, как решить их. Оставаясь наедине, он думал не только о здоровье матери, но и о том, что происходило в его тёмной жизни, а именно о тех людях, которых погубили по его приказу. Каждый раз он вспоминал крики, мольбы и новые заказы. Его будто тянули на самое дно его же чувства, терзая всю его душу. Казалось, вот-вот он взорвётся от этих воспоминаний. Каждый свой чёрный приказ он ощущал на себе, проживал всем телом, которое ломило. Безумие. Безысходность. Порой ему становилось душно от этих мыслей. Его разрывало. Он не знал, как быть. И где ответы. В этом мире он совершенно один. Не было того человека, с кем можно было бы разделить эту боль. Вода медленно окутывала всё его тело, стекая по его небольшому прессу, но это его не успокаивало, ибо мысли не хотели его покидать ни на секунду. Приставив одну ладонь к стене душевой кабинки, другой - он обхватил голову, будто пытаясь выжать весь негативный мусор, копившийся годами.