Султан был исполнен радости в связи с прибытием его сына ал-Ма-лика аз-Захира, ибо расценивал это как залог успеха. В самом деле, второй раз прибытие ал-Малика совпало с победой в сражении.
В среду, в 15-й день месяца рамадан, наши товарищи вырвались из (гавани) города на нескольких галерах и внезапно атаковали корабль, приготовленный к штурму и захвату Мушиной Башни. Они забросали его сосудами с сырой нефтью, корабль загорелся, и пламя пожара взметнулось высоко. Это происшествие сильно опечалило и разгневало короля германцев. В четверг 16-го дня почтовый голубь доставил нам послание из Алеппо, к которому было приложено еще одно, отправленное из Хамы. В письме нам сообщали, что правитель, повелитель Антиохии, выступил со своими войсками в поход против мусульманских деревень, расположенных неподалеку от его города. Военачальники и войска, служившие ал-Малику аз-3ахиру, отслеживали его передвижения и устроили несколько засад, о которых враг не подозревал, пока не подвергался нападению и не бывал порублен мечом; они убили семьдесят пять (захватчиков) и взяли пленных. Сам повелитель Антиохии укрылся в местечке под названием Шйха, откуда бежал в свой собственный город.
В течение второй декады этого месяца во время бури на берег выбросило два корабля, которые шли к врагам. На них находились мужчины, женщины, дети и огромное количество зерна и овец. Оба корабля [218] попали в руки к мусульманам. Враг только что сумел захватить один из наших кораблей, везших в Акру воинов и деньги, но захват этих двух судов сгладил неприятное впечатление, произведенное на наших воинов потерей корабля, и сполна компенсировал неудачу. С того времени лазутчики и люди, которых враги допускали в свой лагерь, регулярно сообщали нам новости, и мы знали, что осаждающие вознамерились дать мусульманам генеральное сражение в открытом бою.
Как раз тогда султан был болен, страдая от желчной лихорадки; поэтому он счел, что ему лучше всего отвести армию к горам Сифр'ам[273]. В 19-й день рамадана он лично отправился туда и занял позицию на вершине горы, а войска разбили лагерь на вершинах холмов, где не было жидкой грязи, и начали готовиться к зимовке. В тот же день перенесший подряд две лихорадки и чувствовавший себя очень скверно Зейн ад-Дин Йусуф, сын Зейн ад-Дина ('Али) и повелитель Ирбиля, попросил разрешения вернуться к себе домой. Не получив его, он упросил, чтобы его отпустили в Назарет. Там он провел несколько дней, поправляя здоровье; однако состояние его продолжало ухудшаться день ото дня, и он скончался в ночь на вторник, 28-й день месяца рамадан (29 октября 1190 г.). Его брат Музаффар ад-Дин присутствовал при его кончине. Все оплакивали судьбу молодого эмира, почившего в столь юном возрасте и так далеко от дома. Султан назначил Музаффар ад-Дина правителем Ирбиля, а в обмен получил Харран, Эдессу, Сумейсат и прилегающие к этим городам земли. Однако он также отдал ему и город Шахр Зур. Скрепив договоренность клятвой, он велел ал-Малику ал-Музаффару Таки ад-Дину 'Умару, сыну его брата Шахиншаха (Князя князей), занять позицию, которую прежде занимал Музаффар ад-Дин, чтобы заполнить брешь, образованную в результате [его отбытия в связи с] кончиной его брата. Музаффар ад-Дин оставался в лагере до тех пор, пока не прибыл Таки ад-Дин. Таки ад-Дин прибыл в 3-й день месяца шаввал (3 ноября) вместе с Му'азз ад-Дином. [219]