Глава 87
'ИМАД АД-ДИН ПРОСИТ РАЗРЕШЕНИЯ УЕХАТЬ
Дядя вышеупомянутого молодого эмира, 'Имад ад-Дин, постоянно обращался с просьбами позволить ему вернуться домой, сетуя на суровость зимы, к которой он оказался не подготовленным. Султан отказывал ему, ссылаясь на то, что переговоры о мире, которые он вел с неприятелем, еще не завершились, а также потому, что, в случае их благополучного исхода, он хотел обсудить условия перемирия со своим советом, на котором следовало бы присутствовать и 'Имад ад-Дину. Тогда этот эмир потребовал предоставить ему зимние шатры, но не смог их получить; он просил дать ему денег, но и в этом ему было отказано. Между султаном и этим эмиром постоянно сновали гонцы, но султан всегда находил веский предлог для оправдания своих отказов. Я лично принимал участие в этих переговорах. 'Имад ад-Дин решил уйти столь твердо, что это не поддается словесному описанию; однако султан не менее твердо был намерен удержать эмира до тех пор, пока не станут ясны результаты переговоров с неприятелем. 'Имад ад-Дин дошел до того, что направил султану формальный запрос о возможности своего отбытия, написанный им собственноручно. За учтивыми выражениями этого письма чувствовалась обида. На обратной стороне петиции султан начертал своей рукой: «Хотел бы я знать, что ты выиграешь, утратив мою поддержку». После получения такого ответа 'Имад ад-Дин воздержался от дальнейших просьб. [223]
Глава 88
ВРАГ ПОКИДАЕТ СВОЙ ЛАГЕРЬ И ОТХОДИТ К ИСТОКАМ РЕЧКИ
Нас постоянно снабжали информацией о действиях врага. Он жестоко страдал от нехватки продовольствия, ибо на землях, занятых им, свирепствовал голод, а теперь он начался и в лагере. Скудность продовольствия достигла такой степени, что в Антиохии стоимость мешка зерна взлетела до девяноста шести тирских динаров. Однако это лишь укрепило упрямство осаждающих. И все-таки неопределенность положения и страдания от нехватки продовольствия, усугублявшиеся с каждым днем, заставили многих перейти к нам, чтобы спастись от мук голода. Остальные, окрыленные мыслью о том, что болезнь султана не позволяет ему подняться с постели, покинули лагерь и пешком, и на лошадях, прихватив с собой все, что могло позволить им продержаться. Вот что случилось в понедельник, в 11-й день месяца шаввал (11 ноября 1190 г.). Они (участники вылазки)[275] направились к источникам, окопанным мусульманами ниже Талл 'Ажжуля, и по дороге разбили лагерь. С собой у них была еда, которой едва хватило бы на четыре дня. Когда султану донесли об их передвижении, он приказал авангарду идти, опережая их, до самого Талл Кисана. К этому времени враги уже поднялись на холм ал-Айадийа. Они остановились недалеко от родников[276] примерно в четыре часа дня и остались там на ночлег. В течение ночи наш авангард бдительно следил за их биваком. На заре следующего дня султан получил от авангарда сообщение о том, что враг готовится продолжить поход; но он еще вечером распорядился, чтобы [224] обоз отошел к Назарету и ал-Кеймуну[277]. Наш обоз был отправлен, но войска не сдвинулись с места, и я был среди тех, кто оставался с султаном. Затем армия была приведена в боевой порядок — разделена на правый фланг, левый фланг и центр; султан вскочил на коня, и его воины по сигналу глашатая (жавиш) также вскочили на коней. Армия продвигалась до тех пор, пока не дошла до одного из холмов ал-Харрубы, где мы и остановились. Правый фланг продвинулся еще немного вперед, до самой горы; затем в движение пришел левый фланг, самая левая часть которого в итоге уперлась в речку[278] неподалеку от морского берега. Командирами правого фланга были ал-Малик ал-Афдал, повелитель Дамаска и сын султана; ал-Малик аз-3ахир, повелитель Алеппо и тоже сын султана; ал-Малик аз-Зафир, повелитель Босры, сын султана; 'Ала' ад-Дин Хуррам Шах, сын 'Изз ад-Дина, повелителя Мосула; а также его брат ал-Малик ал-'Адил[279]. Далее стоял Хусам ад-Дин Ибн Лажин; потом Каймаз ан-Нажми, евнух; 'Изз ад-Дин Журдик (в прошлом один из мамлюков Нур ад-Дина); Хусам ад-Дин Бишара, повелитель Баниаса; Бадр ад-Дин Делдарим, и несколько других эмиров. Левым флангом командовали 'Имад ад-Дин Занги, повелитель Синжара; и его племянник Му'азз ад-Дин, повелитель Жазиры; а на самом краю левого фланга стоял его племянник ал-Малик ал-Музаффар Таки ад-Дин. 'Имад ад-Дин Занги, который был слишком болен, чтобы стоять на своем посту, отошел с обозом; однако его войско осталось с армией. На левом фланге можно было увидеть Сейф ад-Дина 'Али ибн Ахмада ал-Маштуба во главе племен михранй и хдккарй; с ним были эмир Хуштарйна и некоторые другие эмиры. Халка (гвардия) султана стояла в центре. По приказу султана каждое подразделение выделило по группе метких стрелков, которые должны были присоединиться к авангарду и окружить врага. Несколько батальонов были спрятаны за холмами, в надежде, что у них будет возможность совершить неожиданное нападение на франков. Вражеский отряд продолжал движение, несмотря на то что был полностью окружен нашими стрелками; они шли по восточному берегу реки, пока не дошли до ее истока[280]. Там они развернулись и, перейдя на западный берег, [225] сделали привал на возвышенности, разбив свои шатры. Их лагерь, начинаясь на холме, тянулся вдоль реки. В течение дневного перехода они потеряли много людей убитыми и ранеными. Если кто-то из их воинов был ранен, они поднимали его и несли с собой, а также хоронили убитых, поэтому мы не могли определить количество их потерь. Они сделали привал днем во вторник. Тогда наши войска отошли от них, чтобы занять благоприятные для сопротивления и обороны позиции. Султан отдал левому флангу приказ обратиться лицом к врагу, упираясь своим флангом в море, а правый фланг был поставлен лицом к реке, так что его самая правая часть упиралась в ее восточный берег[281]. Тем временем наши меткие стрелки не давали врагу покоя, непрерывно осыпая его градом стрел. Так прошла вся ночь. Султан, сопровождаемый нами, его свитой, поднялся на вершину горы ал-Харруба и разместился в небольшом шатре; сопровождающие его также разместились в маленьких шатрах вокруг него, на самом виду у врага. Новости о неприятеле поступали каждый час до самого рассвета, и на следующий день, а это была среда, 13-й день месяца шаввал (13 ноября 1190 г.), султану сообщили, что враги седлают коней. Поэтому он безотлагательно вскочил на коня, поднял свои войска и двинулся к тем холмам ал-Харрубы, которые находились ближе всего к неприятелю и с которых он мог наблюдать за всеми нашими действиями. Несмотря на болезнь и физическую слабость, сердце султана было исполнено такой же решимости, как всегда. Затем он отдал войскам приказ о наступлении, велев взять противника в тесное кольцо и атаковать со всех сторон; частям, находившимся в резерве, было приказано держаться поблизости, не далеко, но и не рядом, чтобы в любой момент суметь прийти на помощь сражающимся. Так продолжалось до полудня, когда враги приготовились покинуть западный берег реки[282] и перейти на другую ее сторону, чтобы вернуться в свой лагерь; в этот момент они были стремительно атакованы со всех сторон, за исключением стороны реки. Завязалась лютая битва, в которой неприятель понес тяжкие потери, по своему обычаю, похоронив убитых и унеся с собой раненых. Штандарт франков, водруженный на древке высотой [226] с минарет, был установлен на повозке, которую тянули мулы; у него было белое поле с красными пятнами; на верху древка был крест. Франки бешено защищали его, жертвуя жизнью. Их пехота образовала внешнее кольцо, подобное стене, прикрывавшей их конницу, и они с таким искусством стреляли из луков и арбалетов, что никто не мог ни приблизиться к ним, ни добраться до их конницы. Однако мусульмане не прекращали бить в барабаны и трубить в трубы, громко прославляя единственность и могущество Аллаха. Султан постоянно посылал подкрепление лучникам за счет резервов и войск, находившихся при нем, так что в конце концов с ним осталось совсем немного воинов. Враг продолжал наступать и после полудня, дойдя до начала Да'укского моста[283]. К этому времени вражеское войско было измучено жаждой, обессилело от усталости, в нем было множество раненых, и, кроме того, люди были крайне измучены жарой. В тот день мусульмане проявили великую доблесть, причем особенно отличились воины султановой халки (гвардии). В этом подразделении многие получили ранения; среди них Абар ат-Тавйл (Долговязый), проявивший величайшую отвагу в бою; Сейф ад-Дин Йазкуж, получивший несколько ранений; великое множество раненых было сред