Таким образом, гибель Фридриха Барбароссы словно лишила весь затеянный им поход энергетического запала. Движущиеся к Палестине остатки его армии уже не представляли той угрозы, которую она несла в себе первоначально, и избавляли Салах ад-Дина от его главного кошмара — возможности открытия «второго фронта» в Палестине.
Известие о происшедшем у реки Салеф было доставлено Салах ад-Дину в письме армянского католикоса, в котором тот подробно описал обстоятельства гибели Барбароссы. Сам факт отправки этого письма еще раз подтверждает, что армянское духовенство и армянское население Малой Азии крайне враждебно относились к пришельцам с Запада, видели в Салах ад-Дине союзника и оперативно информировали его обо всем происходящем в регионе.
Хотя опасность, связанная с германцами, значительно уменьшилась, окончательно она не миновала, и Салах ад-Дин вынужден был отослать часть своей армии на охрану северных границ. В июле 1190 года часть войска покойного Фридриха была разгромлена армией его сына аз-Захира, о чем, разумеется, также было немедленно доложено султану. Аз-Захир и дальше продолжал перехватывать небольшие отряды германской армии, которая несла все новые потери как в результате таких налетов, так и от голода и болезней.
Гибель германского императора почти совпала по времени с подходом египетского флота, доставившего большое количество провианта и призванного прорвать блокаду Акко с моря.
Крестоносцы в ответ выслали свои боевые корабли, и у берега завязалось грандиозное сражение. Чтобы не дать противнику сосредоточить все силы на море и помешать его кораблям войти в гавань, защитники Акко предприняли вылазку за городские стены, а Салах ад-Дин отдал приказ начать наступление на лагерь франков. Таким образом, 12 июня вокруг стен Акко произошло, по сути дела, не одно, а сразу три сражения, и во всех трех преимущество было на стороне мусульман. В итоге флот Салах ад-Дина вошел в гавань и доставил такое огромное количество продовольствия и других запасов, которое просто невозможно было бы подвезти по сухопутному коридору. Вдобавок часть гарнизона города была эвакуирована, и на место ушедших заступили свежие силы.
Следующее важное событие в этой затянувшейся войне произошло 25 июля. Узнав, что часть мусульманской армии отошла из лагеря, крестоносцы предприняли мощную атаку на правый фланг сарацин, которым командовал брат султана аль-Адиль. Когда Салах ад-Дин понял, что происходит, и вскочил на коня, призывая армию к оружию, атакующие почти пробились до шатра аль-Адиля.
Франков, как всегда, погубила жажда наживы: добравшись до шатров, они прекратили битву и занялись грабежами, собирая все, что попадется под руку, и прежде всего съестные припасы. Последнее обстоятельство наводит на мысль, что причиной грабежей, да и самой вылазки была все же не столько жадность, сколько начавшийся в христианском лагере голод. Возможно, именно поэтому среди участников вылазки были замечены четыре женщины, две из которых попали в плен, а две были убиты (возможно, став перед этим жертвами группового изнасилования).
В момент грабежей на них и налетел со своим отрядом Салах ад-Дин, и в лагере началась настоящая резня. Франки бросились врассыпную, и мусульмане, воспользовавшись этим, ворвались на их территорию, и теперь уже они выступали в роли грабителей. Правда, в первую очередь мусульман интересовали одежда, мебель, кухонная утварь и, само собой, женщины. Нескольких из них они захватили в плен.
Если верить Баха ад-Дину, потери мусульман в этом бою были ничтожны, в то время как среди христиан счет убитыми шел на тысячи.
«В самом деле, этот день для неверных был полон горечи, — писал Баха ад-Дин. — Разные источники приводят разные сведения касательно числа погибших неверных: кто-то называет цифру восемь тысяч, другие — семь. Сам я видел пять рядов тел, тянувшихся от лагеря аль-Адиля до самого лагеря неприятеля. Я встретил образованного человека, одного из наших воинов, который ходил по этим рядам, подсчитывая мертвых, и спросил, сколько он насчитал. Он ответил: «Пока что четыре тысячи шестьдесят». К этому времени он закончил подсчет трупов в двух рядах и занимался подсчетом их в третьем ряду, но в тех рядах, которые ему еще предстояло пройти, мертвые тела лежали еще плотнее. Эта среда стала днем самой блистательной победы, которую только мог одержать Ислам» (Ч. 2. Гл. 74. С. 212).
К концу этого дня в лагерь Салах ад-Дина прибыл гонец от Ги де Лузиньяна, предложивший прислать к ним посольство для ведения переговоров если не о мире, то хотя бы о перемирии.