20 октября лазутчики донесли, что франки готовятся к генеральному сражению. Салах ад-Дин вновь решил перебазировать лагерь подальше, чтобы создать простор для маневра. Несмотря на то что он был ослаблен болезнью, султан лично направился выбирать место для лагеря. В те дни уже начались дожди и, судя по всему, от простуды и, возможно, от западно-нильской лихорадки в лагере мусульман страдали многие командиры и рядовые воины.
29 октября от лихорадки скончался один из видных военачальников армии Салах ад-Дина, эмир Эрбиля Юсуф Зейн ад-Дин. Новым правителем города Салах ад-Дин назначил его брата Музаффар ад-Дина, одновременно забрав у последнего Харран, Эдессу и Самосату.
1 ноября из армии Салах ад-Дина, по сути дела, дезертировал со своим отрядом Синджар-шах Муаз ад-Дин, эмир Джезиры. Он давно уже жаловался султану, что не выдерживает тягот войны, и просил разрешения отправиться домой, однако Салах ад-Дин считал, что у него каждый боец на счету, и не позволил ему этого. Наконец Синджар-шах появился у шатра Салах ад-Дина и стал настаивать, чтобы тот его принял. Салах ад-Дина била лихорадка, он не желал никого видеть, но Синджар-шах буквально прорвался в шатер и повторил свою просьбу.
«Сейчас время собирать, а не распускать войска», — холодно ответил Салах ад-Дин, но Синджар-шах словно не услышал этого ответа, а припал к руке султана в знак прощания и вышел из шатра. Сразу после этого он велел своим воинам свернуть шатры и покинул лагерь. Уже возле Тверии дезертира настиг гонец с письмом, в котором султан сообщал, что лишает его своего покровительства и защиты. На деле это означало, что Синджар-шах больше не является законным правителем своего города, и Салах ад-Дин направит к нему войска при первой же возможности.
Терзаясь мыслями, что ему дальше делать, эмир встретил направлявшегося в лагерь Салах ад-Дина Таки ад-Дина. Узнав, что произошло, Таки ад-Дин настоял на том, чтобы Синджар-шах вернулся, пригрозив, что в противном случае вернет его силой, одновременно пообещав, что добьется для него дядиного прощения.
3 ноября прибывший в лагерь Таки ад-Дин принял командование над позициями, которыми раньше командовал покойный Зейн ад-Дин. В тот же день он сдержал свое слово и вместе с другим своим дядей, аль-Адилем, испросил у султана прощение для Синджар-шаха.
Но, как вскоре выяснилось, не только Синджар-шах Муаз ад-Дин помышлял о том, чтобы покинуть лагерь. Армия устала. Воинам совсем не нравилось жить в лагере под проливными дождями. Они требовали выплатить им причитающиеся за службу деньги и отпустить на зиму по домам.
Еще одним военачальником, решившимся открыто заявить, что он хочет покинуть лагерь, стал дядя Синджар-шаха Имад ад-Дин Зенги. Между ставками Имад ад-Дина и Салах ад-Дина постоянно сновали гонцы с письмами: Имад ад-Дин просил выплатить ему хоть какие-то деньги за месяцы службы и отпустить, а Салах ад-Дин каждый раз отказывал под различными предлогами. Правда же заключалась в том, что к тому времени он уже начал переговоры с франками о перемирии и хотел дождаться их исхода: в случае успеха переговоров он мог с чистой совестью отпустить всех эмиров домой, оставшись лишь со своими отрядами и отрядами под командованием ближайших родственников. Но и у Имад ад-Дина была своя правда: он был уже далеко не молод, отвратительно себя чувствовал, а холода и дожди окончательно подкашивали его здоровье.
Наконец, Имад ад-Дин направил султану собственноручное письмо с вопросом о возможности своего отбытия. В сущности, это был почти ультиматум. Салах ад-Дин велел писцам написать витиеватый двусмысленный ответ, но на обратной стороне листа приписал собственной рукой: «Хотел бы я знать, что ты выиграешь, утратив мою поддержку». Имад ад-Дин все понял и остался в лагере.
11 ноября франки решили предпринять вылазку за пределы не только своего лагеря, но и лагеря Салах ад-Дина — чтобы собрать в окрестностях продовольствие. Это был вынужденный шаг: у них кончались съестные припасы, а помощь из Тира и Антиохии все не приходила — год выдался засушливым, и у жителей городов, оставшихся в руках крестоносцев, было совсем туго с продуктами.
Большой отряд франков во главе с Жоффруа де Лузи-ньяном направился на юг, в сторону современной Хайфы. Салах ад-Дин отдал приказ до поры до времени не трогать этот отряд, но наблюдать за его перемещениями и следовать за ним по пятам — чтобы дать франкам возможность как можно дальше оторваться от своего лагеря. При этом, преодолевая все еще мучившую его болезнь, он сел на коня и лично возглавил эту «охоту».