Наутро он вновь приказал бить в барабаны, оповещая армию о том, что ей снова придется пойти в бой, и в это время ему доставили новое письмо из Акко.
«Мы доведены до такой крайности, что у нас нет иного выхода, как сдать город, — говорилось в нем. — Если завтра, в 8-й день, вы ничего не сделаете для нашего спасения, мы предложим капитуляцию и не будем выдвигать никаких условий, кроме сохранения нам жизни».
Это письмо окончательно выбило Салах ад-Дина из равновесия. На этот раз ему уже не удалось сохранить обычного хладнокровия. Точнее, многие в его окружении заметили, как после прочтения послания кровь отлила от его лица, он побледнел, и ему явно сделалось дурно. Терзающая его тело болезнь, по всей видимости, напомнила о себе в эти мгновения с новой силой, а когда он снова пришел в себя, то стал усиленно молиться, умоляя Аллаха о помощи.
Что ж, он и в самом деле сделал все что мог для сохранения Акко в руках мусульман. Возможно, если бы ему удалось значительно увеличить армию, то ситуацию можно было бы переломить, но Салах ад-Дин понимал, что подкрепления взять больше неоткуда.
Тем не менее на следующий день он снова послал армию в атаку в надежде прорваться в лагерь христиан. И снова оставленная на валах у рвов защита продемонстрировала подлинный героизм. Один из христиан в одиночку удерживал целый участок рва, бросая огромные камни на головы подступающих мусульман. Он продолжал стоять даже после того, как в него вонзились десятки стрел — пока в него не была брошена бутыль с горящей нефтью и он сам не обратился в живой факел. Баха ад-Дин сообщает также, что среди защитников рва была некая «женщина, закутанная в зеленую накидку», которая вела по мусульманам необычайно меткий огонь из лука. В конце концов «снайпершу» удалось сразить, и когда Салах ад-Дину принесли лук, из которого она стреляла, «он был изрядно поражен».
3 июля в результате подкопа рухнула внешняя северная стена Акко и франки кинулись в образовавшийся пролом. В завязавшейся здесь рукопашной схватке крестоносцы потеряли 150 человек убитыми и пленными, в том числе и шесть рыцарей. Какой-то рыцарь крикнул: «Не убивайте меня — и я заставлю франков отступить!», но один из стоявших с ним курдов заколол его, а затем такая же участь постигла и пятерых его товарищей.
На следующий день франки прокричали, что только в обмен на освобождение шести рыцарей они готовы гарантировать жизнь всем защитникам города, но им ответили, что уже слишком поздно. Тем не менее в этот же день командующий обороной Акко Сейф ад-Дин аль-Маштуб, не известив Салах ад-Дина, выехал за стены города с белым флагом и попросил встречи с королем Ричардом.
В беседе с королем Сейф ад-Дин напомнил, что даже в тех случаях, когда мусульмане брали города штурмом, они всегда принимали условия побежденных и в ответ на капитуляцию давали им возможность покинуть город со своим имуществом, и спросил, готов ли Ричард принять капитуляцию Акко на тех же условиях.
— И те, кого вы захватывали, и вы сами — всего лишь мои рабы. Сдайтесь, а потом я решу, как с вами поступить, — якобы ответил на это Ричард.
— Что ж, если таков твой ответ, то мы будем стоять насмерть, и прежде чем каждый из нас умрет, он сразит не меньше пятидесяти ваших воинов, — ответил Сейф ад-Дин и, не кланяясь, вышел из королевского шатра.
Когда в Акко узнали об этом диалоге, в городе началась паника. Все были убеждены, что теперь, ворвавшись в крепость, франки вырежут всех до единого. Это невольно способствовало дезертирству — в ночь на 4 июля группа бойцов гарнизона захватила небольшое судно крестоносцев и добралась до позиций мусульманской армии. Двое предводителей дезертиров понимали, что гнев Салах ад-Дина будет ужасен, и попытались скрыться. Однако один из них вскоре был схвачен и отправлен в зеред-хана — своего рода камеру предварительного заключения, куда помещались преступники перед решением своей участи. Затем, вероятнее всего, он был казнен.
Но хуже всего было то, что случаи неповиновения появились и в армии Салах ад-Дина. Когда 4 июля он отдал приказ взять передовой редут франков и затем забросать землей выкопанный ими перед лагерем ров, пошедшие было в атаку отряды неожиданно повернули назад, обвинив султана в том, что он послал их на верную гибель.