Сегодня можно до бесконечности спорить о том, что же именно весной 1192 года не позволило заключить договор, устраивающий представителей двух мировых религий и снимающий почти все на тот момент стоящие перед ними территориальные споры. И все же, думается, основная вина за это лежит на Салах ад-Дине, решившем продолжать двойную игру с Ричардом и Конрадом.
Когда Конрад прислал слугу Рено Юсуфа в качестве своего посланника для ведения переговоров, Салах ад-Дин принял его в расчете получить более выгодные условия, чем те, которые предложил Ричард, и, в частности, сохранить за собой Иерусалим, значительную часть Галилеи и прибрежные Акко, Яффо и Ашкелон. Поэтому он вновь велел передать Конраду, что готов признать его право на все завоеванные им самолично земли, но при условии, что тот бросит открытый вызов Ричарду и будет разбираться с англичанином без него. Таким образом, Салах ад-Дин открыто сделал ставку на раскол в христианском лагере и подталкивал христиан к этому расколу, явно забыв или не зная великой максимы еврейского мудреца Гиле ля «Не делай ближнему своему ничего из того, что ты не желаешь для себя».
21 апреля Юсуф появился в Иерусалиме еще раз, чтобы поторопить Салах ад-Дина с подписанием договора. В противном случае, добавил он, Конрад заключит соглашение с Ричардом, и тогда султан может считать, что никаких переговоров с ним не было. Но к этому времени, как уже было сказано выше, Конраду Монферратскому оставалось жить всего неделю.
В эти же дни противостояние Салах ад-Дина со своим внучатым племянником аль-Маликом аль-Мансуром достигло своего пика. Аль-Адиль, у которого в этих спорах, безусловно, были и свои интересы, выступил в качестве посредника и 14 мая передал брату предложенные аль-Мансуром условия примирения. Аль-Мансур выражал готовность признать власть султана, если тот передаст ему в управление Харран, Эдессу и Самосату либо Хаму, Мамбиж, Саламию и Маару, а также назначит его опекуном (атабеком) над младшими братьями. Таким образом, аль-Мансур по существу настаивал на своем «государстве в государстве».
Салах ад-Дин в какой-то момент поддался уговорам аль-Адиля и других эмиров и велел составить письмо аль-Мансуру, в котором выражал готовность принять его условия. Однако пока советники сочиняли это письмо, Салах ад-Дин передумал. Притязания внучатого племянника показались ему вопиющей наглостью, и на глазах всех присутствующих он разорвал поданный ему на подпись документ. Вместо примирения он направил письмо аль-Афдалу с приказом вторгнуться в земли, захваченные аль-Мансуром, а другому сыну, аз-Захиру, велел прийти на помощь брату. В конце концов, кто, как не они, будучи его основными наследниками, должны были заботиться о целостности султаната?!
В эти же майские дни в Иерусалим прибыло посольство из Константинополя с предложением заключить военный союз о взаимной поддержке как при наступлении, так и при обороне — в расчете на то, что Салах ад-Дин примет участие в походе императора на Кипр, переданный королем Ричардом Ги де Лузиньяну. Кроме того, император предлагал передать ему Святой Крест и официально объявить, что все храмы Иерусалима переходят под покровительство Греческой православной церкви. Послы были приняты Салах ад-Дином с большим почетом, но на все свои предложения получили отказ. Это был мудрый дипломатический ход: столь тесный союз с Византией окончательно закрывал двери переговоров с Ричардом и, возможно, привел бы к новому Крестовому походу, что Салах ад-Дина совсем не устраивало. Отказал он и царю Грузии, предлагавшему выкупить у него Святой Крест за 200 тысяч динаров.
Тем временем аль-Афдал начал военную экспедицию за Евфрат, что вызвало, с одной стороны, панику аль-Малика аль-Мансура, а с другой — недовольство многих эмиров аль-Афдала. Они считали, что султан должен выбрать, что для него важнее. Если победа над аль-Мансуром, то следует немедленно заключить мир с Ричардом. Если же возможность достижения мира с франками под вопросом, то пусть заключит мир с аль-Мансуром, так как к войне на два фронта измотанная за пять лет армия никак не готова.
Аль-Адиль воспользовался этими настроениями, чтобы убедить Салах ад-Дина примириться с сыном Таки ад-Дина, а заодно позаботился и о собственных интересах. После нескольких дней напряженных переговоров к 23 мая было достигнуто соглашение, по которому аль-Мансур получал несколько городов за Евфратом. Остальные города в той части страны, которая была завоевана Таки ад-Дином и на которые претендовал аль-Мансур, переходили… к аль-Адилю, а взамен тот отказывался от всех своих уделов в Сирии, Египте и на восточном берегу Иордана, а также обещал со следующего года поставлять для армии Салах ад-Дина 16 тысяч мешков зерна. Затем армия аль-Афдала повернула назад и была готова в любой момент направиться к Иерусалиму.